Посвящается неспящим подписчикам:

Неподалёку от города Х в ДНР стояла танковая рота. Девять коробочек, да один «Урал». На нем развозили буквально всё: от снарядов до сигарет и продуктов. Других машин в подразделении не водилось. Управлял грузовиком 20-летний контрактник с одного из самых далёких уголков России. Служил в целом без косяков.

Однажды этот контрактник чинил свой транспорт прям посреди города. Сопровождал ремонт, как это водится, казарменным матом. Громкий поток ругательств услышала местная девушка. Решила поинтересоваться. Слово за слово – гнев улёгся, а сердечко растаяло. Ну ещё бы не растаяло, женщин на войне, известное дело, мало. Душа просила романтики, а тело разрядки. В общем дождалось и то, и другое.

Спустя месяц начали встречаться. Ещё через месяц сделал пассии предложение. Причём как положено: родители, кольца, «после войны поедешь со мной в Россию» ну и т.д.

Но этим дело не ограничилось. Весенними донецкими ночами парень стал втихую наведываться в гости. Причем прям на «Урале» и почти ежедневно. Как списывал топливо, большая загадка.

В общем страсть продолжалась, пока однажды его капитан не решил, что выйти покурить в четыре утра охуительная идея. Вальяжно потягивая дымок, он заметил, как единственный в роте колёсный транспорт бодро и без приказа мчит в сторону города Х.

Что последовало дальше, понятно. В лучших армейских традициях водителя сношали долго и со вкусом. Однако даже у капитанов бывает сердечко, а иногда еще и яйца. Под снисходительное «эх, что с тебя пидораса взять», контрактник всё же получил патент на свои каперские рейды. Естественно, с условием уведомлять командира. «Спалишься – убью», – авторитетно резюмировал капитан и отправился спать.

Прошло ещё пару месяцев. Приближались пасхальные праздники. Довольный жизнью водитель, которому открыто завидовала вся рота, снова попросился в гости. Повод выбрал железный – День рождения тёщи.

Капитан, будучи в добром расположении духа, снова дал добро. Но произошёл мисконнект. По неведомой причине контрактник решил, что получил разрешение отжигать в кровати у суженой три ночи подряд. Праздники всё-таки.

А через пару дней у роты был запланирован переезд. К слову, такие манёвры нередко сопровождаются плотным арт-хардбасом и активизацией ДРГ. Собственно, рутина, требующая подготовки, за которой всë подразделение дружно забыло про «Урал» и его пилота. Всё, кроме капитана.

Начали звонить. Телефон недоступен. Сутки. Вторые... Лицо капитана всё больше излучало смесь эсхатологического ужаса быть выебанным уже собственным начальством, ярости из-за невыполнения приказа и самой чёрной зависти к рядовому, который отлично проводит время, пока другие пашут.

На конец второго дня водитель всё-таки вышел на связь. В динамике звучали застольные песни и звон рюмок с самогоном. Перегар, кажется, чувствовался даже сквозь трубку.

Внезапно, как выяснили его сослуживцы, «Урал» сломался. Серьёзно и надолго. Да, не меньше суток чинить. И, конечно, никто не мажется.

Ну, фляга капитана свистанула с концами. Доложившие около часа с интересом выслушивали, где окажутся гениталии водителя, кто станет новым мужем его мамы и куда в следующий раз поедет единственный в роте колёсный транспорт.

На третий день водитель всё-таки вернулся в расположение. Осознавший вину и очень сильно раскаивающийся за южнорусское застолье.

Последнее, что видели сослуживцы, это как капитан под громкие маты уводит подчинённого в блиндаж. Что было сказано, неизвестно, но вышел водитель максимально раздавленный. Месяц без поездок к невесте и ржущая в голос рота.

Как вскоре выяснилось, это наказание было единственным. Но даже оно продлилось всего... две недели. «Что с тебя, пидораса такого, взять? Служишь же в целом нормально. Только понять и простить. Любите друг друга». Капитан водителя начальству не сдал. Ведь даже у капитанов бывает сердечко, а у некоторых ещё и яйца.

Через три недели капитан подорвался на мине. Пошёл лично изучать украинские заграждения вместо неопытных подчинённых.