ПРИРАВНИВАНИЕ. МЕЖДУ ПРАВДОЙ, ФОКУСОМ И ШУЛЕРСТВОМ
•••
В очень многих ситуациях привлечения к ответственности за нарушение правил охоты мы сталкиваемся с проблемой приравнивания состояния нахождения с охотничьим оружием к самому действию охоты. Это приравнивание, нечто вроде ‘объективного вменения’, в народном преломлении выражается в логической линии: мужчина (имеет член – мог насиловать – насиловал) = насильник.
Такое вменение охоты всякому обнаруженному с орудием охоты вызывает естественный протест, однако, оно не беспочвенно. Мы не можем обязать охотничью инспектуру неотступно следовать за каждым охотником, что исключило бы необходимость допущений.
Искусство нормотворца состоит в том, чтобы юридическими средствами обеспечить баланс между интересами правопорядка и защитой человека от предвзятых обвинений. Во всех известных мне законодательствах механизм состоит в презюмировании охоты: при наличии разумных оснований человек считается охотившимся. Важно, опровержима эта презумпция или нет. Не вдаваясь в подробности, отмечу, что меньше всего вопросов вызывает система, при которой факт осуществления охоты презюмируется предварительно (prima facie), а сомнения разрешаются посредством грамотного распределения бремени доказывания (проектные примеры такого российского регулирования можете посмотреть здесь, ст. 5).
В действующем российском Законе об охоте – не так.
В самом Законе норма статьи 57 “Ответственность за нарушение законодательства в области охоты и сохранения охотничьих ресурсов” такова: “В целях настоящей статьи к охоте приравнивается нахождение в охотничьих угодьях физических лиц с орудиями охоты и (или) продукцией охоты, собаками охотничьих пород, ловчими птицами”.
В полном изложении это означает, что в случаях привлечения к ответственности за охотничье правонарушение нахождение в охотугодьях с орудием охоты (и т.п.) приравнивается к охоте. Сначала правонарушение, потом приравнивание.
Однако, Правила охоты, ссылаясь на Закон, опускают смысл названия статьи и начала нормы, приводят её вне контекста: “К охоте приравнивается нахождение в охотничьих угодьях физических лиц с орудиями охоты…” (п. 4). В таком изложении, а именно оно обычно воспринимается судами, презумпция охоты становится применимой независимо от обстоятельств и неопровержимой. Неудачная норма Закона в Правилах стала неприемлемой, и это, как мы видим по практике правоприменения, становится причиной злоупотреблений и почти полностью исключает эффективную защиту граждан от автоматического обвинения по формальным основаниям.
Но, всё-таки, некоторые суды и судьи (имеющие дело и с уголовными делами, где стандарты доказывания виновности граждан повыше), а иногда и административные органы ищут пути практического преодоления этого нормативно закреплённого обвинительного механизма. Собственно, это краткое изложение проблемы я помещаю здесь для того, чтобы при дальнейшем разборе подобных конкретных дел не тратить на него места.

С.П.Матвейчук (@egalitist)
Эта заметка ВКонтакте