В Ростов я вернулся в последнюю неделю лета. Дел у меня совершенно не было, так что я мучился от бессонницы, изучал углы квартиры, в которую только что переехал, а ближе к вечеру шел в сеттерс и читал «Нагори» Рёко Секигути. Нагори – это «конец сезона, всё позднее, запоздалое, переходящее из реальности в воспоминания».

Летний Ростов – город ежедневного праздника. В течение дня энергия жизни испаряется в воздух под палящим солнцем. А вечером оседает в барах и на летках, в бокалах, в пачках сигарет и в плейлистах.

В конце этого лета я ярче всего ощущал нагори. День за днем мы сидели на подоконниках сеттерса до закрытия, курили одну за одной сигареты и пили одну за одной чашки кофе, наблюдая за тем, как день идет на убыль, проходят люди, проезжают автобусы, кучкуются и расходятся алкаши.
Нагори достигло пика во время фестивальчика. Очереди в шруме, тусовки в сеттерсе, каждый вечер кто-то где-то играл сет. Вместе с каждым глотком из бокала, с каждой затяжкой синего кэмэла, с походами between the bars мы впитывали последние краски сезона.

Сейчас уже все поменялось. Я больше не хожу после работы домой пешком и не слушаю Мака Миллера. Теперь я стою за стойкой бара или за микшерным пультом под музыку живых джаз-бэндов и еду домой под puma blue. Вместо бамбла и эспрессо-тоника пью горячий фильтр и флэт. Забытое на столе на ночь сливочное масло утром остается замерзшим.

Но я все так же нахожу кучу поводов для тревоги, все так же не могу курить одни и те же сигареты, все так же стараюсь, пытаюсь и смотрю. Жизнь все так же хороша в своей неидеальности.