У Менделеева такая черновая работа была, очевидно, тоже отдыхом, приятностью. Через Любищева становилось понятно, как любовь к систематизации может проходить через все увлечения, и эти менделеевские каталоги, расходные книжки — никакая это не слабость. Все, с чем он ни сталкивался, ему хотелось разделить на группы, классы, определить степени сходства и различия. Черновая, даже механическая работа — то, что представлялось людям посторонним чудачеством, бесполезной тратой времени, — на самом деле помогала творческому труду. Недаром многие ученые считали черновую работу не отвлечением, а условием, благоприятным для творчества.
Я сидел один в кабинете Менделеева и думал о том, что электронно-вычислительные машины, конечно, освобождают человека от черновой работы, но, одновременно, они и лишают его этой работы. Наверное, она нужна, ее будет не хватать; мы обнаружим это, лишь когда лишимся ее...
Вот я весь такой из себя умный тут разгоняю про машины, которые будут анализировать все данные о нас в фоне и давать инсайты.
С другой стороны, чтобы правильно направлять этот анализ, важно самому смотреть на сырые данные – искать, а что вообще нужно искать.
Мне как пользователю на это плевать – что дадут, то и буду есть. Мне как созидателю – супер важно искать паттерны лежащие в сырой информации, с которой я работаю, не важно, код это, события пользователей в аналитике или записи разговоров. Хочу про это помнить.