Самое любопытное, как «эксцессы» производятся в этой новой гибридной глобальной войне.
Кто оценивает ситуацию, кто реализует, кто обеспечивает прикрытие.
Вопросы порой важнее ответов, так как заставляют понять, каково управление этой ситуацией у нас.
Мы реагируем, исходя из внешне скудных возможностей? (Ведь у нас даже нет такого силового аппарата как Госдепартамент и таких инструментов влияния на элиты стран, задействованных в игру).
Или мы полагаемся на решения в пекинском штабе?
Или вообще все ходы расписываются по ролям, а целями глобальных операций являются не государства, а межгосударственные оси противостоящих элит?