(4/5)

И, наконец, мой последний пункт о рационализме: какова его фундаментальная философская основа — та метафизика и эпистемология, на которых он покоится? В одном слове — интринсицизм. (Термин «интринсицизм» в философии Айн Рэнд обозначает установку, согласно которой истина принадлежит вещам как таковым, независимо от сознания и вне познавательного процесса. Истина понимается как нечто уже полностью данное в самой реальности и подлежащее пассивному восприятию. Интринсицизм противоположен субъективизму, согласно которому истины создаются сознанием субъекта независимо от реальности. По Рэнд, обе позиции ошибочны: первая игнорирует роль сознания, вторая — роль реальности. Объективистская альтернатива состоит в том, что знание есть результат взаимодействия сознания с реальностью при соблюдении определенных методов познания — прим. пер.) Представление рационалиста о сфере разобщенных понятий, не имеющей связи с чувственным наблюдением, возможно лишь при допущении некоего платонизма — то есть существования мира реальных универсалий, существования платоновских форм или сущностей (essences), находящихся внутри самой (intrinsically) реальности, независимо от нашего сознания и конкретных вещей, и воздействующих на нас, порождая осознание (awareness) на понятийном, концептуальном уровне. Если бы понятия были лишь нашими абстракциями из чувственных данных, вы никогда не смогли бы даже помыслить мир отдельных, обособленных понятий. Так, сама идея «идей над реальностью» предполагает, что существуют некие идеи, присущие реальности как таковой (intrinsically) и воздействующие на нас.

Интринсицизм можно увидеть и во многих других отношениях: в отрицании всякого выбора или альтернативы; в отрицании эмоций как имеющих какое-либо отношение к познанию; в отрицании личной оценки как чего-то значимого. Все это подразумевает, что наше сознание не вносит в познание ничего. Мы должны быть пустым зеркалом, на котором реальность записывает сама себя. В этом, разумеется, и состоит сущность интринсицистской позиции: «Нечто внешнее воздействует на нас. Сами же мы в познание ничего не привносим».