Многие сведения из жизни преподобного Серафима Саровского дошли до нас благодаря трудам Николая Александровича Мотовилова.
В свободное от разъездов по делам Дивеева или по богомольям время Мотовилов отдавался воспоминаниям о Серафиме, стараясь как можно подробно и тщательно записать житие преподобного.
Между тем в таинственной глубине века зарождались тяжелые для России события — приближалась Севастопольская война. Мотовилов по-своему отнесся к народному бедствию: кто хотел и кто не хотел слушать, он всем говорил, что настало время покаяния, что «фиал гнева Господня» готов излиться на Россию за измену всем отечественным устоям и, главным образом, за измену Православию. На него смотрели как на безумного и в глаза и за глаза высмеивали и, как могли, оскорбляли.
При первом выстреле, направленном на севастопольские бастионы с вражеских кораблей, он послал Государю, для отправки в Севастополь, копию иконы Божией Матери «Радости всех радостей», перед которою всю жизнь молился и в молитвенном подвиге скончался преподобный Серафим, и в
горьком предчувствии ждал гнева Божьего.
События доказали, что Мотовилов не ошибался.
В записках Мотовилова есть чрезвычайно интересный эпизод из эпохи Севастопольской обороны, оставшийся совершенно неизвестным. Умер великий Государь Николай Павлович. Севастопольская война уже кончилась. Мотовилов был в числе других дворян выбран в депутацию на коронационные дни Императора Александра II в Москву. На одном из
вечеров у князя Ивана Феодоровича Звенигородского ему довелось встретиться с одним из героев Севастопольской обороны, адмиралом Петром Ивановичем Кислинским. Мотовилов не преминул поинтересоваться, что сталось с посланною им покойному Государю иконой и была ли она доставлена в Севастополь. Кислинский ему ответил: Икона Божией Матери была от Государя прислана, но наш светлейший (Князь Меньшиков) на нее не обратил никакого внимания, и она долгое время хранилась в каком-то чулане, пока сам Государь не запросил, куда она помещена. Тогда ее разыскали и поставили на Северную сторону, и только Северная сторона, как вам известно, и не была взята неприятелем. Да чему вы удивляетесь? У нас еще и не такие дела делывались... Как-то раз я был у светлейшего, и мы с ним засели играть в шахматы. Вдруг входит адъютант и докладывает, что явился гонец от архиепископа Херсонского Иннокентия и хочет видеть главнокомандующего. Не отрываясь от игры, светлейший сказал:
- Спросите у него, что ему нужно?
- Гонец сказал, что ему нужно лично видеть вашу светлость!
- Ну, зовите!
Вошел гонец.
- Что тебе нужно?—спросил главнокомандующий.
- Владыка прислал меня доложить вашей светлости, что он прибыл к Севастополю с чудотворною иконой Кашперовской Божией Матери и велел просить встретить ее, как подобает, у врат Севастопольских. Владыка велел сказать: се Царица Небесная грядет спасти Севастополь.
- Что, что? Как ты сказал? Повтори!
- Се Царица Небесная грядет спасти Севастополь!
- А! Так передай архиепископу, что он напрасно беспокоил Царицу Небесную—мы и без Нее обойдемся!
Так закончил светлейший свой разговор с гонцом архиепископа. А дальше вот что было: ответ этот был передан Иннокентию во всей тяжести его грубой и кощунственной формы. Тогда владыка решил: «Нас не принимают, так мы сами пойдем!» - и велел везти святую икону впереди себя на бастионы.
Вдруг ему объявляют, что икона нейдет, что лошади стали. «Понесем тогда»,— сказал владыка. Но икона не дала себя нести дальше Северной стороны. Ее нельзя было сдвинуть с места. Видя это чудо, отслужили Царице Небесной молебен на Северной стороне, и владыка увез икону обратно.
Каково это было слышать пылкому сердцем Мотовилову!
Нечто подобное совершилось и в минувшую несчастную Японскую войну с иконой Царицы Небесной «На двух мечах», предназначенной видением и верою жертвователей для защиты Порт-Артура. Порт-Артур так и не видал в стенах своих этой иконы.
Аналогичная история произошла и с Песчанской иконой в Первую Мировую войну.
В начале войны на Донбассе история снова повторилась уже с Тихвинской иконой, от принятия которой отказался местный митрополит…