…там-то и была последняя свадьба: Нежность и Жестокость преломили хлеб, макнули друг друга в молоко, облизали уши; ведь бархатная безотцовщина в эфире — наш господин.

вместо мышц у Большой Фигуры скотч; мы не спим ночами — наша кровь — скотч. у нас родились бабочки, и мы их потеряли, нашли потом, что наш общий огромный глаз-обсерваторию застили их крылья. язык поблёскивает; им с высоты видно, что кости наши изнемогли и дико просятся в холодные слои, что все мы одной семьи, видом только различны. мы любим наших бабочек и показываем им зеркала, полные пороха — и они хохочут, потому что щекотно. мы удивляемся, что до сих пор возможна работа таких трудных механизмов, как память или смех.

все мы проклинаем Выносливость, подозревая её в том, что она наша настоящая мать. и тут же вопрос отца встаёт на дыбы. мы листали книгу рода, каждый по очереди в порядке возрастания слёз и поняли, что и этой материи коснулось Бесчестье; мы вычеркнули имена Трёх Матерей: Каталепсии, Эхолалии, Мутизмы, ибо наш господин несменяемый — Делирий Фтор не совместим ни с одной.

госпожа Скорбь сказала любовнику: утром я лежала в больнице и только там мне показались чудесными все вопросы, там безделие несло покой, равный молитве. солнце поджигает деревья, горит и правит слабая царица — Интервала Первая, Третья и далее: Вторую всегда на завтрак пьём, вместо закваски. я рассказала это тебе, как секрет, как фотографию, что от большой любви, и несу Заразу. не путай нас с Нихилой! в руках юный цветок корчится, себя не знающий, грезит переходом в слизь; несу любоваться, украшать бисером.

но и ничего чистого в этом мире; схема просверлила красивую в началах голову, Нежность и Жестокость уже задушили друг друга руками, но в перчатках — за что и будут прокляты слабым настойчивым сиянием.
…