‎
‎В личных терках со своим объектом он славится крайним упрямством, особенно в бытовых проблемах. Это случается после напряжённых моментов на публике, где мог пострадать Дон. После таких моментов он тяжело успокаивается и редко выходит из фазы тревоги. Бывают случаи, что даже в безопасном месте он остаётся с боссом, даже если тот насильно выгоняет его. Сюда же входят проблемы со спиной: когда спина начинает болеть так невыносимо, что это мешает работе, он не собирается покидать пост и упрямится как осёл, когда дон очевидно говорит ему о конце рабочего дня или чтобы он сходил наконец к массажисту. Томас предпочитает терпеть боль ради выгоды своей работы. Но в основном все эти признаки проявляются только тогда, когда дон уже не справляется, или когда ситуация накаляется. В остальное время он просто наблюдает и молчит.
‎
‎Во время конфликтов, которые не относятся к его работе или к объекту защиты, он старается сначала решить всё мирно: обговорить, поговорить, разойтись. Если человек не понимает, он предупреждает два раза, а потом переходит на грубость и агрессию, но только после того, как собеседник первый проявит эти признаки. До драки доходит редко, он старается не доводить и предпочитает не тратить силы, если это не задевает его лично. Не уступает, просто не видит смысла. Если задели лично или угрожают дону, не отступает. Сам Томас славится своего рода безрассудной храбростью, но в том смысле, что может пойти туда, куда обычно никто не пойдёт или откажется. Бывает это исключительно тогда, когда Томасу это самому надо, а сделать больше некому. Выдаёт в нём наёмника то, что он делает всё только ради своей выгоды. Если её нет, нет и дела. Поэтому в бытовых и других ситуациях он смотрит на то, что ему за это будет, какие риски и последствия. В быту пассивен, не потому что ленив, а потому что не видит смысла. Энергию бережёт для того, что важно.
1. ‎Биография:

‎О своём прошлом Томас старательно умалчивает и избегает любых разговоров на эту тему. Максимум, что получал любой, кто спрашивал, это «не хочу» или «мне неприятно». Либо он просто уходил от разговора, переводил тему, увиливал. Причина проста: прошлое запомнилось ему как самое неприятное и болезненное время во всей жизни. По редким ответам и кускам истории, которые он всё же рассказывал, можно собрать картину.
‎
‎Он почти ничего не говорит о детстве и семье. Только один раз обмолвился, что отец ушёл на войну, когда Томас был маленьким, и больше не вернулся. Что мать осталась одна с детьми. Что жили трудно. Всё остальное он унёс с собой. Любое упоминание физической травли или школы вызывает у него странную реакцию: паническое избегание темы, он моментально закрывается и даже может огрызнуться и разозлиться.
‎
‎После спецназа он стал снайпером. Сначала служил в SAS. Потом ушёл. В 1975 году Томас оказался в Анголе. Не как официальный военный. Как наёмник. Его наняли через частных вербовщиков, которые искали бывших военных для войны на стороне ФНЛА. Платили хорошо. Обещали лёгкие деньги. Никто не сказал, что будет ад.
‎
‎Ангола в 1975 году была хаосом. Три группировки дрались за власть. МПЛА с кубинцами и советниками из СССР. ФНЛА с американцами и заирцами. УНИТА с южноафриканцами. Томас воевал за ФНЛА. Поначалу работал разведчиком. Но в одном из боёв под Кифангондо их отряд попал в засаду. Кубинцы и МПЛА разнесли колонну. Томас остался один. Без связи. Без еды. Без воды. Свои не отвечали. Он ждал месяц. Потом понял, что его бросили. Ослабев, потерял сознание прямо на открытом поле. Очнулся в плену у кубинцев.
‎
‎Его допросили. Долго Томас не задерживал. Сразу начал говорить: координаты баз, имена, планы. Взамен просил только еду и жизнь. Кубинцы были благодарны за информацию, но брать ещё одного солдата не хотели. Лишний рот. Еды и так не хватало. Но по итогу решили оставить. При условии: полное подчинение. Любой приказ выполнять. Ослушается, застрелят на месте. Томас согласился. Два месяца выполнял приказы. Потом попросил научить его снайперскому делу. Он решил отречься от роли разведчика и стать снайпером. Снайперов у кубинцев было мало. Они согласились.