незаметным, не брать на себя лишний геморрой и иногда приятно удивлять окружающих.
Но есть одна-единственная вещь, которую он никогда и никому не позволит превратить в шутку - его неграмотность. Всё остальное Питер способен перешагнуть: грубость, насмешки, нелестные прозвища и сомнения в его умозаключениях. Но быть пойманным на том, что он не способен прочитать пару простых строк - для него страшнее любого приговора. Именно поэтому в подобных ситуациях его привычный пофигизм мгновенно испаряется, а грубость превращается в агрессивную, заученную и бритвенно-острую защиту.
В остальном же Питер довольно легко довольствуется тем, что имеет. Ему не нужно многого, чтобы считать день удачным: сытный обед, работа без лишней нервотрёпки, исправный автомобиль, пара лишних купюр в кармане да возможность вечером спокойно посидеть над своими делами. Он не строит воздушных замков и не ждёт от жизни чудес. Если всё крутится и работает - значит, всё идет как надо.

8. Биография:
Питер Ноб родился в 1967 году в Чесилхёрсте - небольшом городке в округе Камден, Нью-Джерси. В таких местах люди живут бок о бок поколениями: они помнят не только родителей друг друга, но и то, кто с кем учился и чём в итоге закончил. Семья Нобов была здесь известна - не настолько, чтобы её обсуждали в каждом доме, но достаточно, чтобы сама фамилия выказывала вполне конкретное отношение окружающих.
Нобы никогда не считались умниками. Не потому, что были лентяями или не могли сообразить элементарных вещей - просто учёба в этой семье отродясь не стояла в приоритете. Один бросил школу совсем рано, другой почти не появлялся в классах, третий после пары лет учёбы сразу ушёл зарабатывать. В городке про них обычно говорили: «Да нормальные они люди. Простые правда». Иногда выражались менее вежливо.
При этом семья не нищенствовала: на самое необходимое денег хватало, а большего от жизни никто не требовал. Сломалась вещь - чинили, не хватало средств - откладывали покупку, подрастал ребёнок - его отправляли работать.
Питер появился на свет поздним ребёнком. Его старший брат к тому моменту уже считался практически взрослым: он вкалывал наравне с отцом и был второй опорой в доме. Снять тяжёлый груз, починить механизм, съездить по поручению, помочь матери - брат брался за всё. Для маленького Питера он долго оставался непререкаемым авторитетом.
Сам же Питер рос парнем грузным, неловким и поразительно упрямым. В классе он никогда не блистал, зато мог часами ковыряться со сломанными железками: не зная названий деталей, мальчишка интуитивно понимал саму механику движений. С числами тоже складывалось легко: цены, сдача и любые бытовые подсчёты давались ему без проблем.
Настоящей бедой стало чтение. Питер кое-как запоминал короткие привычные слова, вывески и цифры, но любой сплошной текст мгновенно превращался для него в бессмысленную мешанину строк. Он терял место, возвращался в начало и быстро переставал понимать суть прочитанного. В школе об этом знали. От Ноба никто и не ждал академических успехов, поэтому его проблемы просто списали на очередное проявление семейной «простоты». Мальчик и сам свыкся с мыслью, что учёба - не для него. Если его заставляли читать вслух, он злился, ссылался на плохой почерк или зрение и отвлекался, лишь бы никто не догадался, насколько хреново у него дела с чтением на самом деле.
Когда Питеру исполнилось двенадцать, в семье произошло несчастье - умер старший брат. Школа тут же окончательно отошла на задний план. Семья потеряла важнейшие рабочие руки, и Питер стал помогать родителям всё чаще. Сначала он пропускал занятия днями, затем - неделями. Дома от него была реальная польза: принести, подержать, подкрутить, отремонтировать.
Учителя же помялись для порядка, поспрашивали о причинах и заглохли. В шестом классе Питер просто перестал приходить. Не было ни скандалов, ни громких заявлений - он ушёл, и заставить его вернуться никто не попытался.
В свои двенадцать он умел считать наличные, узнавал пару десятков знакомых слов и куда увереннее чувствовал себя с гаечным ключом, чем с учебником. На тот момент этого