#сказкадлявзрослых

Сказка о четырёх и Дожде
Жил-был Дождь.
Он приходил без приглашения.
Стучал в окна, смывал с дорог следы и иногда приносил с собой запах далёких мест.
Люди его не очень любили.
Им казалось, что из-за него становится грустно.
А он просто знал :
иногда небу тоже нужно плакать.
Однажды он пришёл туда, где были четверо.
Эрнест.
Гудвин.
Риф.
Шок.
Эрнест посмотрел на него и улыбнулся.
Гудвин сказал:
— Опять ты?
Риф поправил что-то в рюкзаке.
Шок поднял голову к небу.
И вдруг Дождь подумал, что запомнит их.
Сам не зная почему.
Потом случился день, о котором люди стараются говорить тихо.12-е сентября.
Он пришёл снова.
Долго стучал по земле.
Искал.
Звал.
Но ответить ему никто не мог.
Дождь сел рядом.
И впервые в своей длинной жизни заплакал по-настоящему.
А люди подумали, что просто начался дождь.
Прошло два года.
За это время он много где побывал.
Видел Москву.
Видел Донецк.
Видел чужие города и знакомые дороги.
Но четыре голоса носил с собой.
Иногда чей-то один.
Иногда все сразу.
Однажды ночью он пришёл к окну одной из тех, кто их любил.
Она долго смотрела на капли, а потом спросила:
— Ты их помнишь?
Он постучал по стеклу.
— Эрнеста?
Капля скользнула вниз.
— Гудвина?
Ещё одна.
— Рифа?
Третья.
— Шока?
Дождь пошёл сильнее.
— Я хочу их увидеть, — сказала она.
Он долго молчал.
А потом ответил:
— Садись.
И она села ему на спину.
Они полетели.
Не по воздуху.
Не по земле.
А сквозь время.
Через два года.
Через расстояния.
Через всё, что случилось после того дня.
Города оставались далеко внизу.
Ночи сменяли друг друга.
Пока наконец Дождь не остановился.
— Здесь.
Женщина открыла глаза.
И увидела их.
Эрнест стоял чуть впереди.
Гудвин что-то ему доказывал.
Риф смеялся.
Шок смотрел на небо.
Они были живые.
Не воспоминания.
Не ожившие фотографии.
Не голоса из старых сообщений.
Просто четыре человека.
Она сделала шаг.
— Не надо, — тихо сказал Дождь.
— Почему?
— Потому что тогда они исчезнут.
Она замерла.
И просто смотрела.
Запоминала.
А потом Дождь отвёз её обратно.
Туда, откуда они пришли.

Туда, где продолжалась её жизнь.
С тех пор Дождь стал торопиться.
Потому что знал: его ждут.
Не только у одного окна.
У каждого из них остались те, кто любит.
Матери.
Жёны.
Дети.
Друзья.
Те, кто каждый день учится жить рядом с отсутствием.
И он старался успеть ко всем.
К тем, кто просил.
К тем, кто молчал, но всё равно ждал.
Он никому ничего не обещал.
Просто приходил.
Стучал в стекло и говорил:
— Садись.
У него была эта дорога.
Та, по которой можно ненадолго вернуться туда, где они ещё живы.
Не поговорить.
Не изменить прошлое.
Не спросить, почему.
Просто увидеть.
А потом прилететь обратно.

Потому что Дождь никогда не забирал живых насовсем.
И каждый год, когда приходило 12 сентября — в тот самый день, когда они ушли, — Дождь шёл особенно долго.
Обходил окна.
Заглядывал во дворы.
Стучал в крыши.
Чтобы ещё кому-нибудь успеть показать:
Эрнеста.
Гудвина.
Рифа.
Шока.

из Москвы с любовью
Аня