Вот говорит человек: «Вокруг одно ворье!». И большинство вокруг закивают послушно головами — ну да, а как же, видим-знаем. А тот, кто скажет — да помилуйте, почему ж все-то? — того обвинят, что он далёк от «народа», и еще хуже, что он заодно с тем самым ворьём.
Хотя, если разобраться, вижу я прежде всего то, что мне знакомо и что «глаза колет». А человека раздражает больше всего тот грех, который в нём самом не изжит — это закон духовный и непреложный, как закон всемирного тяготения.
И если я настолько терпеть не могу воров, что заявляю об этом вслух (и от такого «избытка сердца» говорят «уста», что уж) , это означает одно — во мне самом есть склонность присваивать то, что мне ен принадлежит. Не напрямую может быть, а, например, по суду, — воспользовавшись лазейками в законах и пороками в системе правосудия.
Если я готов готов убить за предательство, то и во мне самом, если честно присмотреться, находится изъян, согласно которому измена своим принципам и ценностям возможна, если лично я посчитаю это нужным и выгодным для себя. Изъян гордыни, которой страдают все предатели и не только, к сожалению, они.
Что же делать?
Нет, не надо ручкаться с «иудушками» или иметь дело с ворами, убийцами, развратниками и т.д. С такими, как предупреждает Апоптол, даже общаться токсично — может отравить то добродетельное, что в тебе есть. Но и забивать их камнями — не вариант.
Лучшее, полагаю, здесь — посмотреть на таких людей, как в зеркало. И понять, что так выглядеть я не хочу и таким никогда не буду. По своей волеи с помощью Божией.
____
«…Тут книжники и фарисеи привели к Нему женщину, взятую в прелюбодеянии, и, поставив ее посреди,
// сказали Ему: Учитель! эта женщина взята в прелюбодеянии;
//а Моисей в законе заповедал нам побивать таких камнями: Ты что скажешь?
//Говорили же это, искушая Его, чтобы найти что-нибудь к обвинению Его. Но Иисус, наклонившись низко, писал перстом на земле, не обращая на них внимания.
//Когда же продолжали спрашивать Его, Он, восклонившись, сказал им: кто из вас без греха, первый брось на нее камень.
//И опять, наклонившись низко, писал на земле.
//Они же, услышав то и будучи обличаемы совестью, стали уходить один за другим, начиная от старших до последних; и остался один Иисус и женщина, стоящая посреди. …»
(Евангелие от Иоанна, глава 8, стих 3-9)