СУДЬБА БЕЗ ПОЧВЫ И ПОЧВА БЕЗ СУДЬБЫ …К величайшему сожалению, это пророчество Ивана Бунина сбылось: «Наши дети, внуки не будут в состоянии даже представить себе ту Россию, в которой мы когда-то (то есть вчера) жили, которую мы не ценили, не понимали, — всю эту мощь, сложность, богатство, счастье…».
Так вот, те самые внуки, а сегодня уже и правнуки, – это мы, жители современной России. Это нам невозможно представить себе «ту Россию», Россию Историческую, которую в ХХ веке принесли в жертву ретивые экспериментаторы из сколоченной самозванцем-фанатиком партии нового типа.
Если бы мы каким-то чудом прозрели, если бы теперь «ценили» и «понимали» то, о чём писал Бунин, мы бы совершенно иначе относились к тому, что уцелело от погрома. К русским историческим городам, усадьбам, старым домам, улицам, русским ландшафтам… Мы бы берегли каждый осколочек, каждый камушек. Мы бы не позволили хватким вавилоностроителям гробить остатки московской старины. Мы бы вели совершенно другие разговоры, смотрели другое кино, читали другие книги… Мы бы взашей выгнали всяких там «экспертов» и дельцов от культуры, которые оптом и в розницу торгуют тем, что ещё осталось на русском пепелище.
Увы, мы не прозрели. Нам нет никакого дела до самого главного, основополагающего… без чего невозможно само «понятие» о России. Ведь не с политических идей и идеек начиналась былая «мощь и богатство». И даже не с хозяйственно-экономических забот и свершений. Понятие о России начиналось с образа Русской земли.
Это не только территория, не только и не столько километры или гектары, хотя и они, конечно тоже. Говоря о Русской земле, писатель ХIII века прежде всего поведал о её красоте: «О, светло светлая и красно украшенная, земля Русская! Многими красотами удивлена еси…»
Это восхищение своей землёй и особое, сердечное отношение к ней было доминантой русской жизни. Иначе говоря – нашим культурным кодом, основой национального бытия.
Русские люди вырастали сынами и дочерьми Русской земли. И в этом смысле – да! – прилагали себя её просторам и святыням. Собирали, служили и защищали родную землю. Ради этого несли государево тягло, строили царство, империю… склонялись перед волей монархов-самодержцев.
Но начиналась русская жизнь не с государства и не с образа правления. Всё это важно и даже чрезвычайно важно, тем не менее, чтобы понять, как русский человек добрался сначала до мыса Дежнёва, а потом и до Форта Росс в Калифорнии, надо говорить о другом. О нашем величайшем даре освоения пространства.
Между тем русская мысль нового времени довольно поздно откроет для себя тему национального пространствопонимания. Только в эмиграции, под конец жизни Николай Бердяев напишет о том, что «огромность России есть ее метафизическое свойство, а не только свойство ее эмпирической истории». И там же, в тексте «Русской идеи», мы найдём подлинные прозрения философа: «у русских — иное чувство земли, и самая земля иная, чем у Запада. Русским чужда мистика расы и крови, но очень близка мистика земли».
Была близка… Безумие и недомыслие ХХ века «преодолели пространство и простор» Русской земли. Строители самочинного Нового мира задушили самобытное «чувство земли», тем самым основательно поколебав фундамент русской цивилизации.
На этом пепелище на наших глазах расцвела вакханалия московского урбанизма. В сущности, это не только разрушение образа главного русского города, столицы русской культуры, но и неизбежная отмена «огромности Росси». Ведь разбухание перенаселённого, многомиллионного мегаполиса происходит за счёт опустынивания и деградации громадных, некогда обжитых территорий. Это совершенно очевидно и бесспорно.
Должно было произойти нечто непоправимое и страшное, чтобы нация землепроходцев выродилась в капризно-раздражительных релокантов или, навсегда распрощавшись с русским простором, согласилась на клетушки в бетонных человейниках.