СМЕРТИЮ СМЕРТЬ ПОПРАВ

«Что великого сделал Константин Крылов? Да, собственно, сформулировал весь путь развития России на ближайшие сто лет минимум — по пути русского национализма.

Кто-то может на меня сейчас замахать руками, зашуметь, начать приводить в пример массу других философов и идеологов русского национализма и кричать “причём тут Крылов?”. Пустое. Да, их много. Но все они в могилах, даже если ещё живы. Вся русская националистическая политическая мысль до Крылова или очень тяжеловесна и не отвечает современным реалиям, или представлена какими-то маргинальными шутами.

Никто же не говорит, что до Пушкина не было русского языка. Был. Но Пушкин сделал его настолько другим, что многие стали называть стихи Державина “написанными на старославянском”. И марксизм был до Ленина, но только на бумаге.

Вот это именно тот случай, пусть даже Костя бы и не одобрил сравнения его с Лениным. Константин Крылов сделал русский национализм респектабельной и модной идеологией, приемлемой для всего общества, в том числе для бывших ярых противников национализма. Т.е. не для 30% — как раньше, а для всех.

Идея в таком виде, особенно когда нет никаких других государственных идей, — обязательно победит. Скоро, очень скоро — все мы забудем слово “россияне”, считая его позором, и в переписке с главами других государств будем писать — “Мы, русские, считаем иначе”. Да и, собственно, для России нет иного спасительного пути.

Крылов высвободил национальную русскую идею, как Пушкин высвободил русский язык, и теперь нам с этим жить.

Как ему это удалось? Я не знаю. Гениальность непостижима, как и любовь. Но масштаб действительно реально увидеть лишь на расстоянии. Вот сколько было русских поэтов в начале XIX века, и все на тот момент равновелики, и все на тот момент популярны, а прошло двести лет — и если мы их вообще знаем, то преимущественно как “поэтов пушкинского круга”.

Гении уходят рано, молодыми. Но при этом остаются с нами навсегда, при том даже больше влияя на всё после смерти, нежели при жизни. Так для Константина это не конец, а скорее начало».

(Эрик Лобах)