Сегодняшняя зарисовка по новелле «В объятиях тьмы» от нашей Арины. 🩶

🤩🤩🤩🤩🤩
— Ну что за уродство.
На полке, зажатый между облезлым игрушечным медведем и стопкой пожелтевших книг, стоял деревянный человечек: квадратная голова, челюсть с рядом тупых зубов, круглые немигающие глаза и облупившийся мундир некогда красного цвета.
— А по-моему, он милый, — Мерцелла подошла ближе.
— Выглядит так, словно хочет тебя сожрать.
На Хельветтию они прилетели три дня назад — отметить двадцать третий день рождения Мейо. Несколько дней вдали от семейных обязательств и деловых встреч. Только он, она и планета, что славилась термальными источниками, отличной кухней и скалолазными маршрутами. Впрочем, последнее их не касалось: Мейо был не большим поклонником экстремальных видов спорта. Зато в остальном Хельветтия не подвела — до сегодняшнего дня они успели обойти, кажется, все рестораны в радиусе трёх кварталов.
А сегодня забрели в переулок и наткнулись на антикварную лавку.
Она торчала среди безупречных фасадов, как гнилой зуб в идеальной улыбке: кривая вывеска, мутные стёкла, висевшие клочьями занавески. "Лавка чудес" — гласила табличка над дверью. И Мерцелла, разумеется, не смогла пройти мимо.
Теперь они стояли посреди пыльного хаоса: полки до потолка, механические птицы, фарфоровые безголовые куклы — и разглядывали деревянного уродца с квадратной челюстью.
— Интересно, зачем ему такой рот...
— Щёлкать орехи, — раздалось у них за спинами.
Мерцелла обернулась, едва не отшатнувшись. Старуха стояла так близко, что она могла разглядеть каждую морщину на её лице. Маленькая, сгорбленная, в засаленном бархатном халате. Седые волосы торчали из кривого пучка, а глаза за толстыми линзами казались огромными, как у насекомого.
— Кладёшь орех в рот, — она ткнула пальцем в деревянную челюсть, — нажимаешь вот здесь — и хрусь!
Она лязгнула собственными зубами.
Мейо моргнул.
— Простите, а вы?..
— Хозяйка.
Бесцеремонно отодвинув Мерцеллу, старуха извлекла щелкунчика.
— Это ручная работа. Дерево, краска и мно-о-ого терпения. Этому экземпляру лет четыреста, а может и больше. Восходит к земным традициям.
Она погладила выцветший мундир жёлтым ногтем.
— К земным? — переспросила Мерцелла.
— Да. Их делали к сезонному празднику, на самые тёмные ночи в году. Люди ставили в домах деревья, обвешивали их огнями и игрушками. Дарили друг другу подарки. Ждали чуда.
Мейо скрестил руки на груди, вскинув бровь.
— А при чём здесь деревянные уродцы?
— Это страж! Его держали у двери, чтобы охранял дом.
— И от чего?
Старуха растянула рот в неприятной ухмылке.
— От всего, что приходит в длинные холодные ночи.
Мерцелла осторожно забрала щелкунчика из её рук, разглядывая потрескавшееся лицо.
— Люди правда в это верили?
— Поколение за поколением, — голос женщины понизился до хриплого шёпота. — Наши земные предки знали, что отпугивает злых духов.
Мерцелла опустила взгляд. Круглые глаза. Тупые зубы. Нелепый мундир. Едва ли эта игрушка могла бы кого-то отпугнуть, помимо эстетов вроде Мейо. И всё же расставаться с ней не хотелось.
— Сколько? — подал голос Мейо.
Старуха назвала цену. Он заплатил не торгуясь и потянул Мерцеллу к выходу, подальше от пыльных полок и немигающего взгляда хозяйки.
Оказавшись на улице, они оба сощурились — после полумрака лавки солнце слепило.
— И всё-таки жуткая кукла, — Мейо покосился на щелкунчика в руках невесты: на свету краска казалась ещё более облезлой. — Точно хочешь его оставить?
— Да, вы с ним похожи, — Мерцелла усмехнулась, проводя пальцем по деревянной щеке. — По утрам у тебя такое же выражение.
— Очень смешно.
В голосе слышалось показное раздражение, но уголки губ подрагивали в улыбке. Мерцелла подхватила Мейо под руку, утягивая вниз по улице.
— Зато теперь у меня есть личный страж. Будет защищать, когда тебя нет рядом.
— От злых духов?
— Именно.
Солнце припекало. Щелкунчик таращился на мир из-под её руки — первый день на новой службе. До длинных холодных ночей было ещё далеко.