Ставили столешницу.
Кирилл приехал с Тинсом, и уже с самого утра меня зарядили свежей обидой. Рассказали, что канал у меня хуйня, раньше я лучше писал, а сейчас он мёртвый, и тестостерона у меня нет, хуй знает, как они его посчитали.
Установив столешницу, мы посмотрели заброшенный таксопарк и поели жира с маслом в KFC.
Кирилл почему-то решил, что раз он в компании двух художников, нужно обязательно ехать в музей. Неподалёку от музея возле кофейни шла распродажа всякого говна: значков, безделушек, брелоков от других таких же обосранных художников-рукодельников. Почти уверен, что я наказан Вселенной своим неуспехом именно за моё отношение к чужому творчеству. Смородиновая настойка, сладкая и лёгкая, как компотик, раскрыла мои худшие качества. Я сравнивал рог керамической мыши с хуем Кирилла, стараясь обидеть не только его, но и творца, создавшего эту мышь. Кирилла - за то, что назвал мой канал мёртвым, а творца мыши - за то, что у меня нихуя не получается ни жить жизнь художника, ни соответствовать собственным критериям.
В музее Машкова мы первым делом пошли ссать, так как с полным мочевым пузырём красота становится незаметной и необязательной. Да, в музее были красивые картины, но далеко не все. Там сидел лысый хрен, мусолящий какую-то претенциозную хуету про эти картины. Данил направил на меня камеру и попросил сказать, что я думаю. Я, естественно, соврал, что все картины хуйня и лучше бы здесь висели мои. Я говорил убедительно, хотя моих картин не существует. Я бы их очень хотел нарисовать, но не делаю этого.
К семи я уже был у Романа на новоселье и старался вести себя прилично. Через час я отхуесосил незнакомого мне человека за спиной. Делал я это не только чтобы всех повеселить, но и потому что таких говёных людей, как я, ещё надо поискать. Если вы сейчас считаете, что я добрый дядя Артём, мы с вами просто не знакомы. Наверняка я один из самых противных и говнистых людей, которых вы знаете. Может, если мы с вами подружимся, я покажу свою эту уебищную часть. После того как я проникну в доверие, рано или поздно вы заметите, что у вас нет от меня входящих звонков, и я не пишу «как дела?».
Дела они по-разному всегда, и хуй его знает, откуда их оценивать. Все мы жертвы капитализма, гои, потребители. Приходим в этот мир голые, одинокие, обосранные и немощные. Покупаем всякое говно, продаём своё говно и ссым на конкурентов, пока снова не станем голыми, одинокими, обосранными и немощными.
Приходите на татуировки!