𝐃𝐑𝐀𝐌𝐀𝐋𝐅 | ᶰᵘᵐᵇ: “🔤 потом был выпуск. 🔤 за ним — серая рутина, расстояние и то, что от…”

🔤 потом был выпуск. 🔤 за ним — серая рутина, расстояние и то, что от их некогда нерушимой дружбы осталось лишь красивое, но пустое название.

🔤егендарный дуэт драко и теодора больше не существовал. 🔤н застрял на дне письменного стола — в пожелтевших школьных колдографиях и воспоминаниях прохладных вечеров. 🔤 реальности же всё это быстро обратилось в пыль. 🔤еодор начал пропадать постепенно, медленно растворяясь в тумане. сухие игноры сообщений, сброшенные звонки, пропущенная встреча, которую они планировали.. 🔤 драко с каждым днем с новой силой закипала болезненная обида. друг... 🔤росто взрослел?

🔤 груди с каждым разом всё острее зияла огромная, рваная дыра от этих поступков теодора. 🔤 на любые попытки поговорить нотт отнекивался коротким, вымороченным: «я занят, прости. забыл».

🔤абыл... 🔤абыл написать, забыл поднять трубку, забыл приехать.

🔤абыл 🔤рако.

🔤алфой перестал напоминать о себе. перестал первым нажимать на вызов, приглашать, навязываться. 🔤н отстранился ровно настолько, насколько позволила его уязвленная гордость, но всё же оставил эту чертову дверь слегка приоткрытой — на тот случай, если нотт вдруг опомнится и захочет вернуться.

🔤еодор даже не посмотрел в её сторону.

🔤 прошло семь лет. 🔤емь длинных лет с их выпуска из школы. семь лет с тех пор, как их дуэт окончательно прекратил свое существование. 🔤ольше не было этого привычного, греющего эго «🤩🤩». 🔤еперь существовало только сухое, изолированное «🤩».

🔤ишь со временем, вытравив из себя первые ядовитые эмоции, драко понял: обижаться было до смешного тупо. 🔤огда он был всего лишь заносчивым мальчишкой, инфантильным ребенком, который думал исключительно о собственном «хочу», совершенно не пытаясь понять, что происходит в жизни у самого теодора.

🔤 драко вырос. 🔤а, этот путь взросления был вымощен терновыми шипами, чистой болью и изнуряющими обидами. 🔤о разве не так происходит настоящая трансформация? 🔤огда реальность жестоко выбивает из тебя всю детскую спесь и дурь, заставляя на руинах прошлого наконец то превратиться в человека.

🔤 он стал человеком. 🔤ыковал свое собственное «🤩», которое больше не зависело ни от чьих подачек и фамильных милостей. 🔤рако положил все свои силы на то, чтобы на нем наконец перестали ставить это душное клеймо «сын люциуса». 🔤н пробивал себе дорогу буквально зубами — молча глотал снисходительные плевки, терпел унизительные проверки и ядовитые насмешки от старых министерских чинуш, привыкших судить по чужим грехам. он переломал себя вдоль и поперек, чтобы в конечном итоге стать тем, кем являлся сейчас: независимым и настоящим.

🔤 прямо сейчас он стоял в сыром переулке, всего в одном повороте от той самой лавки, где пылились часы и работал теодор.

🔤 то секундное тепло, та глупая, предательская эйфория, накрывшая его при встрече, стремительно осыпалась пеплом. 🔤а ее место пришла чистая, концентрированная боль. 🔤рако наивно полагал, что давно всё перерос, переболел и понял, но это оказалось ложью. 🔤го глубоко запрятанный, избитый внутренний ребенок внезапно взбунтовался. 🔤н требовал истерики, требовал орать, требовал ответа на один единственный вопрос: почему?

🔤очему нотт просто ушел? 🔤очему не сказал ни слова? 🔤то мертвое, семилетнее молчание сейчас вскрывало старые раны с новой, утроенной силой. 🔤о страшнее всего было другое: то, с какой пугающей легкостью теодор улыбался ему прямо в глаза. 🔤ак непринужденно, будто этих долгих лет предательского забвения никогда и не существовало. 🔤удто они только вчера сидели в рядом, пили кофе и обсуждали планы на будущее.