Хотя, не исключено, что во всем виновато проклятое кресло в кабинете главы на пятом этаже серого дома: кто в нем посидит - тот и присядет.
К слову, на черновиках бессмертных и пророческих в чем-то произведений Салтыкова-Щедрина была найдена заметка так и не опубликованного рассказа. Мы не могли лишить наших дорогулек удовольствия от прочтения.
В Вятском казенном вертепе разврата и благоустройства дела велись с примерным тщанием. И содержательницы дома терпимости, девицы, были деликатными, с солидным врачебно-полицейским опытом, и гостей — как из местных обывателей, так и заезжих столичных ревизоров — принимали радушно, что называется, с распростертыми.
На унтер-офицерские чины не претендовали, мзду брали по чину, ассигнациями не брезговали.
Но как ни старались, а в заведении всё шло наперекосяк. То одна нимфа разврата романтическую болячку от заезжего помпадура подхватит, то другую в кутузку за недоимки сволокут.
А то и вовсе конфуз: как посидят девицы на главном барском стуле, так хором и беременеют! Да всё как-то неблагополучно — младенцами казенными, за которыми то жандарм с наручниками приходит, то прокурорский надзиратель. Первой «понесла» девица Никитишна, следом, не уберегшись, затяжелела и Васильевна — обеих в каторжные норы и определили.
Затрепетали оставшиеся девицы, а пуще всех — новоприбывшая Сашенька. Сидит, юбчонку поджав, на самый край примостилась и на стул тот оглядывается с подлинным трепетом: ровно Дамоклов меч над ней завис.
И тогда догадалась умудренная годами бандерша, что не в девках изъян, а в самой канцелярии. Почесала затылок и задумала стул этот… заменить!