Про умение работать на перспективу.

У любой интересной истории есть предыстория. Про атомный проект в раззоренном войной СССР слышали все. Но на самом деле, этот проект начался гораздо раньше.

В 1932 году мололой Курчатов (всего 29 лет) откладывает перспективные работы по сегнетоэлектричеству (мирового уровня, отличная прикладная тема). И погружается в физику атома. Просто потому что чуйка. Как пишет его ученик Флеров:

"Были для такого заключения какие-то видимые причины? Для „трезвого“ человека, пожалуй, не было. Тогда многие помнили слова Резерфорда о том, что внутриядерная энергия найдет практическое применение в XXI веке. От ядерных исследований не ждали практического выхода, „овса“, как любил шутить Курчатов. Среди людей „дела“ изучение атомного ядра было непопулярно.

Игорь Васильевич не сразу определил направление своих работ: некоторое время работал на ускорителях в Харькове, занимался реакциями на легких ядрах. В начале 1933 г. вслед за Э. Ферми он понял значение нейтронной физики. Главным его увлечением стала физика медленных нейтронов.

Примерно в 1936 г. начал действовать еженедельный нейтронный семинар, организованный И. В. Курчатовым и сыгравший в развитии советской науки выдающуюся роль."

Ещё разок: в стране 1936 год, репрессии. А Курчатов занимается никому не нужной атомной физикой. И организует семинар на котором "резерфордовские работы были Курчатовым превращены для нас как бы в шахматные этюды. Каждому давалась отдельная статья или глава из книги, и мы должны были разобраться во всем. Объяснить, почему для такого-то эксперимента взята установка такого-то размера — был ли в этом особый смысл, или она просто осталась от предыдущего опыта. Почему использован такой-то источник излучения, а не другой. Разбирали всё, как разбирают куклу на части, препарировали и сами опыты, и авторские рассуждения. Курчатова интересовал вопрос: можно ли тот или иной опыт поставить иначе, с современной техникой тридцатых годов? Будет ли лучше?"

А в стране идут репрессии и каток совсем рядом. "В марте 1936 года, на специально созванной сессии АН СССР, институт был подвергнут жесточайшей критике именно за «отрыв от практики», от «нужд промышленности», за развитие «далеких» от жизни направлений, таких как ядерная физика"

Но Иоффе , руководитель Курчатова и ЛФТИ упорно добивался возможности продолжать и развивать в нем научные исследования по ядерной физике, "мудро согласившись с некоторыми замечаниями, предпринял ряд мер по укреплению связей с промышленностью: поддержал проводимые в ЛФТИ оборонные работы по размагничиванию кораблей и по радиолокации." Вплоть способа получения резины из жестких сортов синтетического каучука для снижения износа автопокрышек на автомобилях «ЗИС» . Но параллельно выбивает деньги на строительство циклотрона.

К 1940му году дипломники Курчатова Флеров и Петржак экспериментально обнаружат спонтанное деление ядер урана. Короткую заметку об открытии, подписанную Флеровым и Петржаком, А. Ф. Иоффе направил по трансатлантическому кабелю (каблограммой) в американский журнал «Physical Review», и в июне 1940 года она увидела свет. Правда ответа на нее уже не получили : в то время эти исследования в США были уже засекречены и новые публикации перестали выходить. Да и в других странах постепенно происходило то же самое.

Флеров подытоживает: Курчатовым "выиграны многие годы, требовавшиеся для освоения Советским Союзом ядерной энергии, создания ядерного щита для социалистических стран. Как ни спешить, физиков — специалистов по атомному ядру не воспитаешь на краткосрочных годичных курсах. На отбор способных, талантливых людей, которые бы смогли взять на себя научное руководство советским атомным проектом, на приобретение ими экспериментальных навыков в новой научной области потребовалось бы время, много времени, годы".

Так что тридцатые годы были у каждого свои.