Первая международная конференция по социальной архитектуре в Петербурге, объединившая 600 человек из 27 стран, — это фиксация тектонического сдвига. Судя по составу организаторов — АП, ЭИСИ, вузы-тяжеловесы вроде МГУ и РАНХиГС, — работа со смыслами перестала быть факультативом и официально заведена в контур госпланирования.

Если разбирать архитектуру этого события, четко видны три несущие конструкции.

Во-первых, начальник Управления Президента РФ по мониторингу и анализу социальных процессов Александр Харичев задал новую оптику для внутриполитического блока. Его тезис о том, что власть не должна придумывать мечту, а обязана ее услышать и оформить — это, по сути, отказ от лобовой пропаганды и заявка на технологизацию эмпатии. Социальный архитектор здесь выступает не как политрук с директивой, а как модератор общественного диалога и социальных изменений. А презентация первого учебника по социальной архитектуре окончательно закрепляет смену вех и тезис об интеллектуальном суверенитете — кто пишет учебники, тот и программирует будущее.

Во-вторых, эксперты практически хором подтверждают то, что модель «эффективного менеджмента» десятых годов и технократия без понимания социальной ткани — больше не работает. Государству нужны специалисты, умеющие проектировать среды и работать с доверием. Триада проректора РАНХиГС Андрея Полосина «традиция — технологии — миссия» описывает ДНК этой новой системы. Руководителяэь исследовательской группы «ЦИРКОН» Игорь Задорин фокусирует внимание на устойчивых связях и «человекомерности».  Профессор МГУ имени М.В. Ломоносова Сергей Володенков переводит социальное проектирование в ранг нового политического мышления: цель не просто результат, а согласие и солидарность в процессе его достижения.

В-третьих, это мощный внешнеполитический сигнал. Присутствие на одной сцене Джеффри Сакса, Карин Кнайсль и экспертов из Китая и Японии легитимизирует проект на международном уровне и переводит разговор в глобальную плоскость. Россия упаковывает свой уникальный опыт выживания и развития под санкциями в экспортный продукт. По сути мы предлагаем интеллектуальную франшизу. Посыл для стран Мирового большинства прозрачен: пока Запад учит деконструировать общества, размывая традиции, Россия предлагает технологию созидания. «Социальная архитектура» становится инструментом мягкой силы.

Термин, о котором еще совсем недавно звучали споры  в Сенеже на Конкурсе социальных архитекторов и на конгрессе РАПК, легализует инженерию смыслов, выводы ее из серой зоны и делая стратегически важной и респектабельной наукой и профессией. Россия формирует собственную гуманитарную школу, и, судя по масштабу, появление условной «кафедры будущего», где будут готовить кадры не для обслуживания процессов, а для их проектирования — вопрос самого ближайшего времени.