Десять лет назад, летом 2016 года, прогремело общество «Хизмет» под руководством Фетхуллаха Гюлена. В Турции была попытка военного переворота, и мир узнал, что в стране десятилетиями существовала полутайная структура, похожая на масонскую ложу, только с исламской спецификой, — со своими школами, кассами, системой опознавания своих и кадровыми сетями в полиции, юстиции и армии. Тогда и стали всерьёз интересоваться особенностями турецких сетевых мусульманских структур, джамаатов. Мы с вами их не раз обсуждали. Но тут нужно понимать, что «Хизмет» — далеко не единственное такое сообщество в Турции, пусть в какой-то момент оно и было самым влиятельным. Таких сетей несколько, каждая со своими особенностями, степенью религиозности и своей аудиторией, и вместе они составляют альтернативный слой политической организации общества, параллельный партиям и государству.

«Хизмет» делал ставку на образованную и внешне вполне светскую молодёжь. Сам Гюлен — проповедник из Измира, начинавший в 1960-е как штатный имам, — построил сеть из сотен лицеев с сильной математикой и английским в Турции и за её пределами, включая всю Центральную Азию и Россию девяностых, подготовительные курсы к вступительным экзаменам, студенческие общежития, где к учёбе прилагалось религиозное воспитание и опека старших наставников. Способного выпускника не отпускали: ему помогали сдать экзамены на госслужбу, устраивали в полицию, прокуратуру, суды, МИД и армию, и он продолжал платить взносы и выполнять указания структуры. Теперь, правда, эта организация считается террористической, и связь с ней чревата серьёзными сроками.

«Искендерпаша» — другой джамаат, влиятельный и публичный. Название — по мечети в стамбульском районе Фатих, где с конца 1950-х проповедовал шейх Мехмет Захид Котку. Его кружок стал кузницей всей турецкой политической элиты правого толка: оттуда вышли Тургут Озал — премьер и президент, проведший рыночные реформы 1980-х, Неджметтин Эрбакан — лидер турецких исламистов и премьер в 90-х, а из созданного Эрбаканом политического движения «Национального взгляда» («Милли гёрюш») вырос и ранний Эрдоган. Конспирации тут не было: джамаат направлял религиозную молодёжь в государственные вузы на инженерию и экономику со словами, что стране нужны верующие инженеры и министры, а не только имамы. Это единственный джамаат, давший стране премьеров и президентов. Но сейчас его политическое влияние ослабло, осталась академическая и издательская среда.

«Сулейманджи» — сеть, идущая от проповедника Сулеймана Хильми Тунахана, умершего в 1959 году. Их специализация — религиозное образование для бедных: бесплатные интернаты и курсы Корана для детей из небогатых семей и деревни, где ребёнок получает кров, еду и консервативное воспитание. На этом же они построили самую сильную из всех джамаатов зарубежную сеть, только уже не в СНГ, а в Западной Европе: когда в 1960-е в Германию поехали сотни тысяч турецких рабочих, религиозной инфраструктуры там ещё не было, и нишу заняли сулейманджи со своими мечетями и курсами. Их головная структура в Кёльне до сих пор одно из крупнейших мусульманских объединений Германии.

«Мензиль» — самый богатый из ныне действующих. Назван по селу на юго-востоке Турции, где живёт династия шейхов и куда автобусами едут паломники за благословением. Это очень богатое движение: кроме миллионов последователей, у него есть закрытые бизнес-клубы, строительные и логистические компании, халяльные производства, собственные больницы. Членство в джамаате даёт возможность получать подряды от своих и от связанных с ними бюджетных ведомств. Турецкая пресса годами писала о том, что люди «Мензиля» плотно сидят в министерстве здравоохранения и энергетики. После разгрома гюленистов именно они заняли освободившиеся места в аппарате.

«Исмаилага» — самое консервативное и закрытое крыло. База — консервативный квартал Чаршамба в Стамбуле, где улица выглядит как сто лет назад: мужчины в чалмах и шароварах, женщины в чёрном. Основатель, шейх Махмуд Устаосманоглу, умерший в 2022 году, учил буквальному следованию образу жизни пророка вплоть до одежды и запрещал последователям светское высшее образование. Был скандальный случай пару лет назад, когда основатель связанного с «Исмаилагой» фонда выдал собственную дочь замуж в шесть лет; процесс шёл годами и закончился большими сроками. При этом община не считается маргинальной: Эрдоган приходил на похороны шейха лично.

Корни у всех этих структур старые, ещё османские. Империя была вся пронизана суфийскими братствами с школами, послушниками лично присягнувгими шейхам. Их структуры проникали в армию и экономику. Самый известный пример — янычары: корпус был официально приписан к ордену «бекташи», при полках были орденские наставники, и когда Махмуд II в 1826 году расстрелял янычар из пушек, он запретил и «бекташей». Учение у них, кстати, очень странное и на суннитский ислам мало похоже: намаз не совершали, рамадан не соблюдали, вино пили ритуально, женщины ходили с непокрытой головой. Сейчас мировой центр ордена находится в Тиране, в Албании.

Большинство нынешних турецких джамаатов восходит к ордену «накшбандия», точнее к его ветви, основанной курдским шейхом Халидом Багдадским в начале XIX века: его проповедники за пару десятилетий покрыли сетью всю империю от Балкан до Кавказа — имам Шамиль, кстати, из них же. Эта ветвь отличалась от так сказать медитативного суфизма активностью в миру: шейх был не святым отшельником, а деятельным организатором.

Ататюрк суфийские ордена снёс: в 1925 году, после курдского восстания под руководством накшбандийского шейха, все суфийские обители (текке и завие) были закрыты, а сами звания шейха и мюрида отменены. Но сети не исчезли, а укрылись в частные домах и кружках.

В этом подполье выросла и линия, из которой потом вышли гюленисты, — движение последователей богослова Саида Нурси («Нурджулар»*), курда, полжизни просидевшего в кемалистских ссылках и тюрьмах. Его толкования Корана печатать было запрещено, они расходились по стране рукописными копиями через цепочки учеников, и вокруг этих текстов сложилась своя сеть — уже без шейхов и присяг, просто кружки чтения. Учение Нурси отражало столкновение консервативного мусульманского общества с достижениями цивилизации: науку он считал нужным не запрещать, а изучать и с её помощью доказывать существование бога.

С 1950-го, когда в Турции появилась реальная многопартийность, власть поняла, что джамааты — готовые органы мобилизации избирателя, и произошёл обмен: голоса в обмен на невмешательство. С того момента рост влияния исламистов был не остановить. Им не помешали ни три военных переворота, ни удар 1997 года, когда армия выдавила из власти правительство исламиста Эрбакана и загнала общины в тень. Всё равно к власти пришёл Эрдоган, и джамааты получили двадцать лет расцвета. До путча и разгрома гюленистов в 2016 году.

Финансируются джамааты все одинаково: собственные благотворительные фонды, связанные с ними торговые, текстильные и строительные холдинги, медиа, издательства, взносы отдельных предпринимателей. В СНГ добавляется работа через лояльные фигуры в муфтиятах и турецкие бизнес-ассоциации. Гюленовские школы в Центральной Азии и Азербайджане после 2016-го переданы турецкому государственному фонду «Маариф», в России последователи Нурси («Нурджулар»*) запрещены с 2008 года.

* «Нурджулар» — организация, признанная экстремистской и запрещённая на территории РФ.