Помните эпический обгазон столичных зоорадикалок на Ильинке, где вместо грозной толпы защитников бродячего шавла выстроились тридцать калек, включая сумасшедшего дедушку и банду коптевских бабушек? Мы-то думали, что гражданки Паккина, Кондрашина и Ко после такого позора тихо уползут в туман и закроются в глухом подполье. Но нет! На дворе шёл третий день после катастрофы, сера от сгоревших стыдливых мест наконец-то рассеялась, и девчонки выдали в эфир такое... Хоть плачь, хоть смейся, хоть санитаров вызывай.

Это просто трагикомедия высшей пробы! Оказывается, тридцать человек на площади – это не провал. Это, граждане, был мощный единый фронт! Зоошиза на голубом глазу накатала манифест, где объявила: дешёвая картошка и закрытый Коптевский рынок – это их личная, кровная повестка! Дескать, это они, великие стратеги, вели за собой разгневанных пенсионерок!

Девочки, ну вы хоть бы между собой как-то версии согласовывали, что ли? Мы подняли все ваши сетевые надрывы за прошлый месяц. Каждую строчку изучили. Там тонны пафоса про «собачью линию», рыдания по Лосиному острову, проклятия в адрес живодёров... И абсолютный, девственно чистый ноль про Коптевский базар! Ни намёка, ни единой буквы в анонсах.

Но самый цинизм и настоящая драма развернулись, когда об этой «коалиции» узнали сами защитники рынка. В коптевских чатах сейчас народ просто в осадок выпадает. Местные бабули крестятся и плюются. У них в требованиях – вернуть торговые ряды с мясом на прилавках, а про бродячих собак, да и вообще животных, там нет вообще ни единого слова. Люди искренне не понимают, почему их борьбу за копеечные помидоры вдруг привязали к защите помойных псов.

Попытка примазаться к чужим обидам и украсть протест у пенсионерок от тотальной нищеты собственного – это даже для вас низковато. Это уже не просто политическое бродяжничество, это какой-то запредельный позор.

Что дальше? На шестой день комы выкатите пост, что «обманутый» дед – это ваш казначей, а картошка – это новый символ зоозащиты? Занавес, девачке. Тушите свет, над вами уже даже смеяться грешно.