22 июня. Этот день был и остаётся особым днём для нас всех. Не только для Свидетелей произошедшего ужаса, но и для потомков, в умах которых навсегда останется память о тех днях.

Раннее утро. Покой воскресенья. Летняя тишина — и вдруг всё это разлетается вдребезги. Шумный, хищный грохот, от которого холодно не только на коже, но и где-то глубоко под сердцем.

Война не приходит по расписанию. Она врывается в двери, ломает привычное, разрушает завтра, переписывает каждый план, каждый сон, каждый нежный разговор на кухне. Страх — не истеричный, а отупевший. Даже не страх, а недоумение: как так? Почему сегодня? Почему именно мы?

Вот первые минуты: смятение, потерянные слова, глаза в глаза — ничего не понятно, но уже ясно — ничто не будет как прежде. За окнами — гул самолётов. На столе — недопитый чай. В голове: «Это сон?»

Сегодня, много лет спустя, мы чувствуем, как эхом эти первые часы войны отдаются в нас. Тот шок, когда мир падает без предупреждения. Тот коктейль: ужас, злость, раздавленная любовь, сумасшедшая решимость.

Эти эмоции невозможно сыграть. Их просто держишь внутри — как сталь, как крик, как память.

Я запускаю проект «Первая неделя Войны». Каждый день мы будем открывать этот самый день — только там, в июне 1941 года. День за днём. Жизнь за жизнью. Молча вспоминать не получится — нужно вслух, по-настоящему. Чтобы не просто читать — чтобы снова чувствовать.

И в конце поста хотелось бы прикрепить стихотворение моего друга, замечательного актёра, чтеца, поэта Ивана Литвинова. В нём нет ни слова о войне, но оно пронизывает до костей. Уже потом будет и боль нашего народа, и его героизм, а пока раннее утро воскресенья.

Иван Литвинов: начало.

Отрыдали водкою бутылки,
Час похмелья вроде бы далек.
Прикорнули свадьбы и поминки.
Дремлет Киев, Брест и Белосток.

Сны полны воскресными делами:
В предвкушенье выходного дня
Спит страна. Собаки только лают,
Да цикады истово звенят.

Летней ночью как не быть амурам?
Парочке нигде покоя нет:
Выбежали самым ранним утром
Самый ранний целовать рассвет.

Как бы не следил отец и братья,
Но у летней ночи свой закон:
В первый раз соприкоснулось платье
С подростковым грубым пиджаком.

В воздухе предутреннем отлично
Слышится курлыканье вдали.
И летит за кликом кисть девичья:
«Погляди-ка, милый, журавли!»

Парень, отрываясь с неохотой,
Клину вслед бросает хмурый взгляд:
«Эх ты, тютя, это самолеты.
На ученья, видимо, летят».

Ошалев от воздуха и ласки,
Целовались дети на заре.
Красной, роковою тлела краской
Цифра 22 в календаре.

🤩Крот: не вижу проблем!