Глава 97. Песня на вершине и красный свет надежды

Ночь на горе была по-настоящему звёздной. Ветер качал сосны, а Фоп и Скай всё ещё сидели рядом, наслаждаясь моментом тишины. Но внезапно Фоп поднялся и достал из рюкзака странный цилиндр — это был сигнальный огонь, ярко-красного цвета.

— Что ты делаешь? — спросила Скай, слегка удивлённо.

Фоп взглянул на неё и чуть улыбнулся.

— Когда-то мы договаривались, что если кто-то из нас зажжёт красный огонь, остальные тоже зажгут свой. Как знак того, что мы живы… и вместе.

Он медленно подошёл к краю скалы, повернулся лицом к далёкому курорту, вдохнул ночной воздух и, глядя в звёздное небо, начал петь:

"Soon may the Wellerman come
To bring us sugar and tea and rum.
One day, when the tonguin' is done
We'll take our leave and go…"

Скай замерла. Его голос эхом разносился по горам, цепляясь за деревья, проникая в душу. Песня звучала как древний зов, как сила, идущая из глубин сердца. Он пел ещё несколько строк — сдержанно, но с огнём внутри.

И в тот момент, когда последняя строчка зазвучала в ночи, Фоп чиркнул спичкой и зажёг сигнальный огонь.

Яркое пламя окрасило вершину в насыщенно-красный цвет.

И в ту же секунду… одна за другой начали вспыхивать огни внизу.

Сначала один — у центральной площади курорта. Потом — второй на балконе медкорпуса. Третий — возле детского лагеря. За считанные минуты сотни людей вышли на улицы и, подняв руки, держали свои сигнальные огни.

Вся долина наполнилась красным сиянием. Это было не просто красиво — это было символично. Как будто сам мир отвечал: "Мы рядом. Мы здесь. Мы вместе."

Скай стояла рядом с Фопом, глядя вниз, и в глазах у неё блестели слёзы. Но это были не слёзы боли. Это были слёзы света.

— Это… невероятно, — прошептала она.

Фоп не ответил. Он просто стоял с огнём в руке, глядя вниз. Он знал: эта ночь войдёт в память всех как Ночь Красного Света — ночь, когда все стали одним целым.