В рубрике #так_себе_книги впервые лауреат Нобеля: сегодня ругаю «Я не прощаюсь» Хан Ган.

Я ненароком, но очень удачно взялась сначала за «Йеллоуфейс» (про него, может, еще напишу), а потом за новинку — роман свежей нобелевской лауреатки о страшной травме корейского народа в виде нечитаемой полупритчи о попугаях и снеге. Почему удачно — потому что в «Йеллоуфейсе» вся эта конъюнктурность и эксплуатация национальных травм хорошо высмеивается. А именно всем этим Хан Ган и занимается в романе.

Первый red flag — тот факт, что в аннотации по сути умещается весь сюжет романа. Главная героиня (хотя я бы поспорила, что главный герой там — снег, метель, снежинки, белый снег, снежок, снег) в первой половине книги едет спасать попугая подруги на Чеджудо, а во второй — общается с призраком подруги о подавлении восстания на острове в 1948-м году и о том, как она повлияла на семейную историю и историю Южной Кореи в целом. Заманчиво, но вот я вам в целом описала сразу всё, что в книге происходит. Остальное можно узнать на ютубе. Хан Ган хотела красиво и изящно, а в итоге вышло настолько на тоненьком, что затея с треском под этот тонкий лёд провалилась.

В «Я не прощаюсь» красные флаги повсюду: метафоры ради метафор, незакрытые сюжетные арки, поэтичные вставки, которые лишь имитируют поэзию, расплывшаяся граница между сном и явью и травмы, травмы, травмы. Думаю, эта книга написана просто потому, что Хан Ган важна вся история с островом Чеджу. И она выдумала слабенький сюжет, чтобы оправдать сидение в архивах и исторические чтения.

Мои соболезнования всем жертвам исторических пертурбаций, а Хан Ган — 0/10.