Я совершенно ничего не смыслю в классической музыке, но реагирую на слово «дневник» и тамизатовские вайбы моментально — так и ухватила эту книгу в питерской «Академии».
А потом уже узнала, что это буквально дневник — документация первого приезда композитора в Москву с 1918 года, после которого он регулярно приезжал в «Большевизию», куда он после регулярно наведывался и в 1936-м окончательно переехал. Предназначался он только для самого Прокофьева, чем, собственно, и оказался интересен.
— Вот посмотрите на Большой театр. Его недавно заново облицевали. Так при этом до того заботились о художественной стороне дела, что не решились облицевать новыми камнями, которые дисгармонировали бы с возрастом здания. Инженеры отправились на кладбище и отыскали там надмогильные плиты соответствующего года - и теперь видите ли, как хорошо вышло?
В «СССРии» Прокофьева встретили хорошо: показали всё парадное, дали деняк, устроили концерты, водили по ресторанам и даже попытались вытащить его родственника из цепких лап ГПУ. Он прилежно описывает все встречи с *тут миллион фамилий, которые наверно кому-то что-то бы сказали, но не мне*, концерты и свою смертельную усталость. Не обошлось и без поисков шуб и иронией как над страной советов, так и над эмигрантской прессой.
Очень интересно было увидеть огромное здание Коминтерна, нечто вроди банки с микробами, которые рассылаются отсюда по всему миру.
СССрия победила, the rest is history — слава композитора номер один, запрет на исполнение произведений, арест жены, смерть в один день со Сталиным. Возможно, эмигрантская пресса все-таки в чем-то важном была права, а он не послушал.