Мои доказательства из писем Александра Антону разных лет:
Метеоризм до того силен, что я пишу тебе это письмо при свете газового рожка, вставленного в anus.
Обуреваемый плотскими похотями (от долгого воздержания), купил себе в аптеке гондон (или гондом — черт его знает) за 35 коп. Но только что хотел надеть, как он, вероятно, со страху, при виде моей оглобли лопнул. Так мне и не удалось. Пришлось снова плоть укрощать...
Veneri cupio, sed caput dolet, penis stat, nemo venit, nemo dat. (Хочу заниматься любовью, но голова гудит; член стоит, но никто не приходит, никто не дает).
Любимая моя история, впрочем, вот эта:
Сообщу кстати курьез, от которого меня тошнит, мутит и в груди шевелится легонькая струнка чего-то совестливого. Вообрази себе, что после ужина я наяриваю свою «мать своих детей» во весь свой лошадиный penis. Отец в это время читал свой «Правильник» и вдруг вздумал войти со свечою, узнать, заперты ли окна. Можешь себе представить мое положение! Но фатер не смутился. Он степенно подошел к окну, запер его, будто ничего не заметил, догадался потушить свечу и вышел впотьмах. Мне показалось даже, что он помолился на икону, но утверждать это не смею.
В целом, обычные житейские ситуации, просто Александру не повезло, что его брат так скрупулёзно хранил и сортировал всю переписку, а не сжигал письма про пердёж в камине.
Антон брату отвечал в том же стиле: «По-прежнему тараканить некого. Работы много, так что бзднуть некогда». Relatable?
Остаётся только молиться, чтобы наши переписки никто и никогда не опубликовал.