ДИСКУРСОМ НЕ ПОРАДОВАЛИ

Признаюсь любезным читателям: у меня есть профессиональная мечта! Не то чтоб это мыслилось мною как венец судьбы, но, безусловно, было бы замечательно собраться с коллегами да визави, дабы бурно обсудить итоги премии. Чтобы было как в знаменательной дискуссии по поводу Премии Кандинского на openspace (позже — colta) в 2008 году. Чтобы эта дружественная распря породила идеи, концепты и, конечно, мемы, равные по силе «измерению в Доу»!

Впрочем, времена изменились: на смену арт-премиям в вопросе достижения престижа пришли всевозможные ярмарки, а бурные и куражные дискуссии заменяет хорошо забытое старое-доброе «тихо сам с собою я веду беседу». Однако ничто не мешает вести полемику дистанционно, оттого и еженедельную колонку было решено посвятить премии The Art Newspaper Russia.

Премия от газеты — это вдвойне интересно. После многих лет вещаний о смерти прессы и премий, обе эти категории все еще доказывают свою несгибаемость.
Итак, итоги. Музеем года стал Русский музей. Институция с неизживаемой репутацией создателя тренда на выставки, созданные по формуле «Штука X в искусстве», и в этом году не упустила шанс блеснуть излюбленным приемом: «Жизнь замечательных собак» обсуждалась во многом потому что на месяцы заменила экспозицию коллекции Людвига в Мраморном дворце. В остальном же: лает да не кусает, против шерсти кураторы мейнстрим гладить не стали. Иные проекты РМ тоже восторга не вызывают: ни Куинджи, запомнившейся спорными экспозиционными решениями, ни «Страна Побед», о которой вообще как о мертвых — либо хорошо, либо ничего для своего же блага. Выставки «Великий Карл», «Ассамбляж, объект, инсталляция» и «Детский мир» неплохи, но не тянут на прорыв. Измерение вклада институции очередями на вход — видимо, такова парадигма жюри премии.

А вот выставка года оказалась интересной. В высшем, лучшем смысле этого слова спорная «Темная Оттепель» ознаменовала смену мейнстрима. На протяжении последних нескольких лет в России формировался кураторский тренд, основанный на методологии мартеновских «странных сближений» и культивирующий релятивизм. Произведения, взятые из разных эпох и контекстов, произвольно соединены очень общей темой — такова формула подобных экспозиций. В «Темной Оттепели», напротив, авторский подход виден невооруженным глазом. Более того, кураторы действуют как художники, создают нечто вроде тотальной инсталляции или гигантской декорации, воздействующей аффективно — выставка находится на зыбкой границе между исследованием и художественным произведением. Такой подход можно счесть и манипуляцией, и кураторским диктатом — кажется, это противоположный вездесущему кураторскому релятивизму полюс, то есть наконец возник эффект отталкивания. Кураторы «Темной Оттепели» пошли против складывающегося мейнстрима, и это их яркое заявление: куратор-художник против куратора-менеджера, соблазняющий манипулятор против пораженца-релятивиста. Премии определенно достойно.

По поводу личного вклада никто не скажет лучше самой TANR: выбирая занимательные факты об институции, основанной победителями, авторы текста не нашли ничего интереснее информации о весе кривошипного станка-пресса Erfurt, установленного на территории музея, квадратных метрах медных листов и общей площади пространства.

Выбор книги года был предсказуемым, а потому — симптоматичным. «Палаццо Мадамы: Воображаемый музей Ирины Антоновой» Льва Данилкина бурно обсуждался арт-сообществом. На мой взгляд, это чистой воды сублимация: нам предоставили возможность во всех подробностях обсудить жизнь, деятельность, заслуги и ужасы человека, многие десятилетия (!!!) бессменно занимавшего пост главы институции. Грех возможностью не воспользоваться…

Книга года стала таковой за увеличение тиража и солд-ауты, музей года измеряется очередями на вход, ну а личный вклад — квадратными метрами меди. И только выставка, ставшая работой кураторов-художников да действительно важная работа реставраторов Водонапорной башни Шухова в Выксе видятся достойным и справедливым выбором.

Юлия Тихомирова (@notesonemptiness) для рубрики #критика

📷: ©The Art Newspaper Russia