БРЕД И СНЫ В СВЕРХНОВОЙ ТРЕТЬЯКОВКЕ

Выставка «Архетипы авангарда», проходящая в Третьяковской галерее, сродни сну при температуре 39: как в дурмане мы бродим внутри путанного лабиринта экспозиционной архитектуры с галлюциногенным дизайном, тенью нас сопровождает нейросетевой Кандинский, мы судорожно хватаемся за всполохи цитат из истории искусства в невнятных текстах и пытаемся воспринять сами произведения, тонущие в этой амальгаме из поверхностного психоанализа, поп-психологии и искусствоведения. Сны, как известно, отличный материал для вольных психоаналитических экзерисов. Согласно тому же Фрейду, они становятся проводниками к потаенным чаяниям, жаждам и мотивам пациента. Критик, пишущий об «Архетипах авангарда» сам, таким образом, вынужден примерить роль аналитика.

Концептуальное ядро выставки таково: распределить художников по архетипам согласно классификации последовательницы Юнга Кэрол Пирсон. Архетипы донельзя предсказуемые: Дитя, Воин, Правитель, Творец, Шут ну и так далее. Зачем это нужно? Создатели выставки утверждают, что именно через системы архетипов можно «очеловечить» авангард, создать личностное измерение и «сделать непонятное искусство ближе к зрителю». То, что кураторы крупных институций в своего зрителя не верят и считают его крайне недалеким, давно не секрет. Однако в случае этой выставки интенция еще и явно диссонирует с приемом: создать личностное измерение при помощи подобного типирования невозможно. Архетип — усредненное значение, элемент схемы, то есть то, что единичной субъектности противоположно.

В сухом остатке из выставки мы узнаем, что обращавшиеся к примитивизму художники — архетип Дитя, использовавшие элементы быта в картинах — Опекуны, создавшие свою школу — Правители, а реинтерпретировавшие композиции других художников — почему-то Славные малые. Ничего к ранее известному это не добавляет, а лишь, напротив, уплощает Розанову, Ларионова, Малевича, Якулова и других до априори понятной схемы.

Известный анекдот: Фрейд как-то упомянул, что если пациент на протяжении сеанса настойчиво утверждает, что во сне точно видел не мать, к гадалке не ходи — он видел именно мать. Так и в кураторском тексте: если автор обсессивно повторяет на протяжении всего текста, что распределение по архетипам — суть новаторский подход, помогающий по-новому посмотреть на историю искусства, вероятнее всего он сам понимает, что это не так и убеждает прежде всего сам себя. В чем новаторство состоит, никто внятно объяснить не может, почему мы используем именно Юнга, а не, скажем, фрейдомарксизм, тоже. Более того, как бы то ни было, анализировать человека, жившего десятилетия назад, — эталонный пример «психоанализа по аватарке». Подход кураторов же больше похож на тексты Вконтакте «кто ты из героев Winx», чем на психоанализ.

Жаль, конечно, сами произведения, совершенно потерявшиеся в этом табличном буйстве. Помимо имен известных на выставке представлены неординарные работы таких художников как Виктор Барт, Владимир Баранов-Россине, Эндеры — они, увы, не поставлены в историко-культурный или формально-стилистический контекст. Интересно и то, что выставка совершенно бесконфликтная, сухая и аффективно полая, хотя психоанализ по идее акцентирует внимание на внутренних противоречиях как в масштабе человека, так и внутри системы социума.

Выставка «Архетипы авангарда» показывает, как в период кризиса идей и авторского кураторства крупная институция пытается выехать за счет нового «нашего всего» — искусства начала XX века. Подспудно понимая, что сложное искусство неоднозначно и порой болезненно, институция пытается подвергнуть произведения и художников кастрации интеллектуальной, а зрителя — интерпретационной. Вся выставка — пример искажающего замещения: методологии — ничем не подкрепленной плоскостной схемой, выставочной драматургии — структурным сумбуром архитектуры, исследовательских текстов — снисходительным пояснением предзаданных понятий, психоанализа — поп-психологией.

Юлия Тихомирова для рубрики #критика

📷: (1) А. В. Лентулов, «Le Grand Paintre», ГТГ; (2) личный архив Юлии