#смотритесами

Юля Тихомирова о выставке «Это было со мной» в ЦСИ Винзавод. Часть 2:

И все же пространственная чуткость и кураторский талант Виктора Мизиано срабатывают и здесь: отдельные новеллы и сопоставления найдены очень точно. Например, великолепно представлены в ансамбле Петр Белый и Дмитрий Гутов, — вместе они представляют память ранящую и память-рану. Гутов сделал парафраз своих знаменитых «Стоп» — увеличенный в масштабе фрагмент картины Караваджо «Неверие апостола Фомы». Петр Белый в проекте «Пауза» сочетает две фланкирующие пространство циркулярные пилы с нанесенными на стену брызгами черной краски. Эдакий стоп-кадр из триллера про абстрактный экспрессионизм. Сопоставить рану и оружие — прием спектакулярный и даже очевидный, но оттого не менее уместный.

Два квазиархитектурных сооружения тоже взаимодействуют друг с другом: спиралевидная конструкция Ивана Новикова и видоизмененный «Дежурный чудак» Ирины Кориной расположены аккурат один под другим, на первом и втором этаже соответственно. Ирина Корина видит Винзавод как форум, в котором ключевым становится взаимодействие, а не статичный постфактум. Художница создает партиципаторную площадку, столы с пластилином, из которого посетители могут создавать композиции, все разрастающиеся и видоизменяющиеся с каждым днем. Павильон «Дежурный чудак», пришедший с недавней выставки «Не слитно, не раздельно» в «ГЭС-2», претерпел изменения: стал лаконичнее, звонче и прозрачнее, а еще появилась парящая в пространстве люстра, быть может ненамеренный привет соседке по ГЭСу Ольге Чернышевой.

«Дежурный чудак» — пластическая метафора памяти, предстающей не как картотека, а как причудливые нагромождения зыбких фрагментов, сплавленных в амальгаму субъектностью художницы. Корина создала павильон после поездки в Узбекистан: фрагменты, фактуры, фигуры — все это имело место быть в реальности, однако художница воспроизводит детали по памяти. В субъективном восприятии реальность принимает странные форму — таков и «Дежурный чудак».

Работа Ивана Новикова вгоняет в ступор, думаю, именно она в пределе ставит вопрос о возможностях адекватной и легитимной реакции на выставки памяти. Обычно лаконичный Новиков в инсталляции «Locus Sacer» создает сооружение, напоминающее одновременно церковную кафедру, ледяную горку и детские постройки из мебели, — этот мемориал художник построил памяти своих родителей. Длиннющий лист синего цвета (единственного для аскета-формалиста цвета после 2022 года) закручивается в спираль, на нем разложены бусы и фигурки лягушек — это то, что родители художника коллекционировали. Жившие за городом, они приезжали в Москву ради выставок сына. Слово blue, в английском означает тоску, меланхолию — об этом значении синего цвета инсталляция.

Она до ужаса домашняя, она задевает нечто находящееся вне категорий эстетики: смотреть на это неловко, как неловко бывает от собственной беспомощности, когда слушаешь о смертях близких другого человека. Разделить скорбь полностью мы не в состоянии, сочувствие недостаточно, отстраненный анализ невозможен — это коллизия предельно личных произведений. Многие, с кем я говорила, отмечали неловкую пластику инсталляции, ее аляповатость — думаю, это, а отнюдь не стерильная лаконичность, единственный возможный способ артикулировать такую тему. Но это уже не столько об искусстве — так мы выходим в пространство этики, а в нем законы совсем иные.