На одном семинаре по критике, который я вел, участница отказалась выполнять мое задание, состоявшее в том, чтобы аргументированно написать о выставке, которая ей не понравилась. Она сказала, что ориентируется на поддержку внутри сообществ, и агрессия вовне как практика не кажется ей продуктивной даже как риторическое упражнение. Пестовать, «заботиться» (в кавычках, ибо это уже скорее троп, а не деятельность), солидаризироваться: культура теперь архипелаг, складывающийся из множества островов, населенных жертвами, да и виктимная позиция характерна для правых в той же степени (относительно «прогрессивной цензуры»), что для левых (относительно «патриархата»). В таком архипелаге независимость, когда она всерьез заявлена, подвергается стремительной и уничтожающей ревизии. Нельзя же так, чтобы ты — говорят критику — был вообще ниоткуда? Твой остров рождения неумолимо влияет на то, что ты говоришь и пишешь. В такой ситуации не поможет прием Одиссея, который в плену у циклопа, существа, кстати, с монокулярным зрением и будущей жертвы греческого колониализма, представляется как Никто. И вообще — снова критику — ты уверен, что тебе следует говорить? Не лучше ли слушать голоса угнетенных?
Эти справедливые сомнения ставят перед критиком «независимого» типа интересную эпистемологическую задачу. Решить ее нельзя без наглости. Например, указывая на то, что голоса угнетенных почти всегда кем-то опосредованы, даны в некоторой инсценировке. Уточню: это нейтральный термин, подчеркивающий перформативность любого публичного проявления, а не комментарий по поводу «истинности» тех или иных высказываний. Есть заданные форматы — лекция, выставка, разрешенный митинг и так далее. О качестве инсценировки и стиле режиссуры вполне можно рассуждать, не принадлежа ни к числу угнетенных, ни к кругу их посредников. Хорошие художницы, как правило, дают глубокую и динамичную картину (иногда это действительно холст, масло) угнетения и власти в их абсурдных и жестоких переплетениях. Хорошие работы привлекают внимание путешественников, зависших между островами и не имеющих достаточной мотивации заземлиться на каком-то одном.
На мой взгляд, едва ли не единственным достойным ответом на обвинение «Твой остров рождения влияет на то, что ты пишешь» может быть «Да, влияет, но не определяет и не ограничивает».
Способность критически оценивать собственные предпосылки и вверенный тебе инструментарий, умение отстраняться от аффекта, который вменяет «остров рождения» и «родовая травма» и потом использовать их перформативно в письме — вот это и есть та «профессиональная компетенция», на которой я настаиваю в своей реплике.