МОНОГРАФИЯ-ФАНФИК: ИСТОРИЯ ХУДОЖНИКА А.

Нет в России более именитого города, чем город N. Город N — вместилище всех легендарных литературных событий, обиталище всех книжных героев! Город N многолик: уездный, захолустный, зажиточный, семейственный, простодушный… — словом, город этот суть эрзац и цимес всех городов. При этом сквозь его образ может проступать очень конкретное место, болезненно любимое или же попросту примеченное автором. В городе N давно пора было бы поселиться достойному его славы персонажу. И вот, в 2025 году такой персонаж кристаллизуется благодаря коллективной выставке «История художника А.», составленной в «галерее корней» кураторами Лерой Конончук и Ильей Качаевым.

«История художника А.» — это попытка аккумулировать историю присяг и отречений российского художественного мейнстрима последнего десятилетия XX и первых десятилетий XXI века. Впрочем, малодушно будет умолчать о том что сквозь образ А., эдакого нейтрального, нулевого художника, проступает конкретная и весомая художественная единица. «А» — это автор. А еще «А» — это акционизм. Кроме того: нон-спектакулярность, квазирелигиозный лукавый пафос, патетика бедного материала, нарочитый жир нулевых — чего только не было в истории актуального искусства современной России, что только не испробовал А! История А. — это попытка молодых художников осмыслить все эти вехи через фантасмагорическую коллективную монографию о творческом пути одного автора.

Монографию пристало начинать с первых шагов героя. Ранние шаги автора сопряжены с увлечением авангардом вплоть до патетически-иронического косплея одного из поэтов-футуристов. О раннем периоде пути А. повествует инсталляция Алека Петука «Учебная скульптура посвящение А.» (1): одновременно буквальный оммаж оммажу и визуализированный анекдот о трудностях теоретизирования нашего юного героя.

Путь художника-бунтаря — борение. И о промежуточных итогах борения рассказывает в своей работе «Оппонент» Дима Птицын (2). Он подвесил манекен бойца вниз головой, буквализируя положение современной арт-сцены: «художники сегодня существуют в постоянном подвешенном состоянии».

А потом были лоснящиеся нулевые и доктрина «надо быть для богатых!». Заголовочный трюизм «блеск и нищета» визуализирует Саша Лемиш в своей работе «Toxicom pharmacom» (3): стена с имитацией чеканки по металлу с камуфляжным паттерном и повторяющейся надписью, такой, что мы встречаем на стоковых фотографиях. Художник А. становится иконой и думает об иконах: Леонид Костин создает «Spas #022» (4) иконную доску, ставшую сплошным золотым фоном. Зеркалом, драгоценностью, метафизическим небом.

Художник А. был и революционером, однако интерпретаторы из сегодняшнего дня могут позволить себе возводить разве что воздушные баррикады — им посвящена серия Лины Кордюченко (5). Аморфная акварельная техника резонирует с выбранной темой, что создает определенное напряжение, в том числе и поколенческое.

Финалом пути художника А. становится вхождение в ипостась учителя, наставника. Монографические выставки часто венчаются условным «залом школы», в котором представлены ученики героя в диапазоне от эпигонов до самодостаточных художественных единиц. Учительский период А. представлен работой Дарьи Ивановой и Ани Фельдман «После метамодернизма можно только рыдать» (6): фотографии плачущих студентов в нарочито наивной и инфантильной раме, украшенной слезами. Быть может их до слез довела метода А. Можно сказать наверняка: за такую раму художницам от А. сильно бы досталось!

Безусловно, стоит критически оценивать значимость и жизнеспособность работ, ставящих создание прямого оммажа самоцелью. Цельным и ценным высказыванием на выставке являются не столько отдельные произведения сами по себе, сколько само дерзновение, порыв и экспозиционный жест!

Во всяком случае «История художника А.» даровала нам новый выставочный жанр: монографию-фанфик.

Юлия Тихомирова для рубрики #критика