Гросицкий и Желудь.

Я теперь и их оптикой смотрю. Весь мир в их преломлении — а значит у них получилось, по крайней мере на одного человека они необратимо повлияли. Измятая фольга валидола и контурные проволочные портьеры на чьём-то балконе. Мелочь, а они — тут, уже после смерти, скорректировавшие мое/наше восприятие.

Образ под язык, фразы, вертящиеся на языке, бьющиеся артикуляции…