Вольная сублимация

Майнем Фройнд

– Не заходил? – Не заходил.
– Но звёзды слышали кого-то
Здесь с самого восхода.
– То бедный пёс скулил.

Нет, то не я, я б не смог.
То, наверно, терзают дворнягу:
Ее бьют то по морде, то в бок,
А она не сбавляет шагу,
И бежит, чтоб в глаза заглянуть
И любимую руку лизнуть.

– Кого к телефону? Социал-демократа?
Что? Алло, алло! Гамлет у аппарата!
Я слышу голос. Чувство, как ведут на убой.
Я слышу голос – не твой.
– Говорите громче, слышно все глуше!
– Товарищ Гамлет, вы слишком много страдаете.
– Каждой твари на долю выпадает,
А я чем хуже?

– Больше не буду, долой!
Ни звука с меня. – А потом?
– Тянется рука за пером...
Горю, ломаюсь, изливаюсь тоской.
Иного выхода нету –
Муки рождают поэта.

Холодные руки. Не отогреть,
Поливай ты их хоть кипятком,
Суждено мне душою болеть,
Пробираясь в тумане густом.

– Я знаю, что согреет, постой.
Ты только чуток обожди.
И Ленин такой молодой,
– И что-то нас ждёт?.. Не шути,
Я слишком верю шуткам,
И верю так, что трогаюсь рассудком.

Где я? Кто я? Исчез.
Сколько я выплакал? – Море.
Удивительно, сколько слез
В человеческом ясном взоре.

– У вас революция? Одолжите парочку.
– Парочек нет, но есть чарочка.

– Вы на проводе? – Чем могу быть полезен?
– Вас повысили до коммуниста!
– О, я как раз столько знаю песен,
Мне бы только гитариста...
Без него не знаю слов,
Без него не вижу снов.

Послушайте, я, кажется, не приспособлен
К жизни в этом мире. Корю его за слепоту
И ненавижу – любя! Здесь идеал потоплен.
Рожденному летать, ползти невмоготу.