– Скажите ваше имя.
– Я – Избавление.
После прочтения последнего эпизода "Улисса" мне захотелось приобщиться к по-настоящему прекрасной литературе, мне нужна была "терапия", и лечилась я Виктором Гюго. К сожалению, осталось не так много его произведений, которые я не прочитала, и мне очень грустно от этой мысли.
Итак, я прочитала «Торквемаду». Чем радует Гюго в этот раз? Испания, инквизиция, монах-фанатик Томас Торквемада, который одержим идеей исцелить человечество.
Ведь я спасу людей. Прощенный род людской!
И вопиет во мне любви моей громада:
Я бездной жалости заполню бездну ада!
Однако... метод его лечения может показаться вам непривлекательным. Посудите сами:
Что надобно? Костер! Зачем? Чтоб выжечь ад!
В сраженье с вечностью мгновенья победят.
За острой вспышкой мук — великое прощенье.
Избавит краткий ад от вечного мученья,
И злобу дьяволов земной засыплет прах.
Грехи в лохмотьях тел истлеют на кострах,
Чтоб из огня душа, очистившись, взлетела.
Ведь для души огонь — то, что вода для тела!
«Торквемада» является как бы итогом многолетней борьбы Гюго против католической церкви. Она написана в годы его изгнания, а в этот период Гюго особенно остро отзывается о церкви. В одной реакционной газете даже написали: «дрянная драма господина Гюго является безусловно одним из самых низких поступков в его плодовитой карьере вероотступника». Если честно, не знаю, как это прокомментировать, у меня оно вызывает только ироничную улыбку 🙂 (Витенька сыночек все равно самый лучший)
Ну и напоследок хотелось бы поделиться репликой Франциска Паоланского, голосом которого говорит сам Гюго, мне кажется:
Люди
Родятся для любви. Мы братья, мы друзья.
Бесцельно убивать нельзя и муравья.
Господь над всем живым сознание людское,
Как крылья, распростер — над травами, листвою,
Над кручей горною, над пеною волны.
И смертью никого карать мы не должны.
Народу — вольный труд, а птице — зелень веток,
И всем на свете — мир. И — ни цепей, ни клеток!
Коль человек — палач, так кто ж господь? Тиран?
Крест — вот евангелье! Мечом грозит коран!
Так пусть же на земле, где столько мглы клубится,
В благословение вся злоба превратится.
Суд часто и неправ. Довольно кар! Встает,
Как вызов небесам, ужасный эшафот.
Пусть сам господь казнит! И дерзки мысли эти—
Гроб в услуженье брать! Цветы, плоды и дети,
Голубки, женщины — священны все они.
Благословенно все, на что ты ни взгляни.
И бесконечный мир в себе я ощущаю,
Мольбу великую с гор в пропасть изливаю.
А папа? Я скажу, что надо чтить его,
Всегда надейся, всех прощай — и никого,
О сын мой, не карай! Преступнику — пощада.
Заставь покаяться, уж если это надо.
Молиться, и любить, и верить — вот закон.
Кто выполнит его — спасен.