Что-то пишется, но пока я не знаю что. Нечто в духе Юного Вертера, Божественной комедии и поэзии Лермонтова вместе взятых. Другого я пока не ощущаю. Мне не скучно, бес, мне грустно

Надеюсь, огонь, которым горит моя душа, - не ограниченный источник, а черта характера, константа, неисчерпаемое вечное, и конец ему не в силах положить ни единая хладность. Если же иначе, то как мне жаль человека, что полюбит меня опустевшего, остывшего, не имеющего дать ничего взамен, ведь я уж роздал свою любовь. Как скорблю я об этой душе.

Я слышал об одном человеке, он так любил, что застрелился. Счастливец.

Иногда хочется вырвать сердце. Оно – источник всех моих страданий. Как терзает меня, как болит, словно целая пропасть у меня в груди. Но я не пойму, пуста ли она? Полнит ли ее что-либо, кроме уныния? Того самого свирепого чувства, которое преследует образованных людей, ищущих бога и сомневающихся в нем, бредущих по бескрайнему полю и утопающих в густом тумане незнания. Так и я не знаю, куда ступить. Но кто знает? Нет того, кто сказал бы: "Я уверен во всем". Весь мир – небо, а люди в нем – звёзды, ничтожные и маленькие, глупые песчинки; они страстно желают что-то понять, мечтают найти себя, тянутся – кто к идеалу, кто к разбою, – и скоро исчезают, так и не добившись ничего. Мир – океан незнания. Может, Правды вовсе нет? И все равно будут ее искать, ведь без веры – во что угодно! – человеку не прожить.
То же самое, что и вера – человек для другого человека. Дайте одинокому родственную душу – он станет самым сильным во всем мире. Простое и великое счастье иметь рядом кого-то, верить больше, чем себе. Ведь себя ещё можно предать, а друга – нет. С собой контакт наладится, от себя не убежишь и волей-неволей установишь мир. А человек уйдет с глубокой раной, растворится во мраке забвения. Страшно, ужасно страшно потерять человека. Я слышал, говорят: "Живи сам по себе, люби самого себя!" Великолепная формула одиночества. Как радостно будет проснуться на закате лет, понять, что восходит последняя твоя заря, осмотреть одинокую комнату, остановить взор на пыльном зеркале и сказать тому любимому человеку: "Не страшно умирать вдвоем, мы с тобой всю жизнь прошли". И всю жизнь человек, все же, одинок.