Стоя у кромки воды, рассвет мирно созерцал путник, и в ясных глазах его отражалось сияние природы. Лицу, юному и спокойному, утро подарило невинность и чистоту. Путник неподвижно следил за течением, возможно, прислушивался к перекличке птиц, проносящихся над ним. Был ли он художником, отправившимся на поиски живописного места? Был ли он поэтом, ищущим вдохновения среди щепчущих волн? Был ли он попросту мечтателем? Какие красоты рисовало ему воображение, напитанное дыханием туманного берега? Что пела ему душа?

Сперва он — единственный выживший, теперь — единственный шуан среди синих. Серьезная мысль не давала ему покоя. Не значит ли это, что на него возложена высшее поручение, миссия? Может, именно ему, Иди-по-следу, уготован трудный путь — сражаться за правое дело, за веру и короля в одиночку. Он почти ясно ощущал возложенное на него божественное бремя и четко слышал голос: «Иди». Тогда он сжал руку под полой козьей куртки и нащупал рукоять кинжала. В большем Иди-по-следу не нуждался