Слушаю я тебя и не понимаю, – с горечью произнес Степан. – Как на разных языках говорим. Не понимаю. И ты не понимаешь, будто и не брат мне вовсе.
Не находя слов, Дмитрий молчал, сверля его взором.
– Мы разошлись. Авось встретимся ещё, да не знаю, будем ли рады друг другу…
– О чем ты? – оборвал его Митька.
– Да разные мы! Вот говоришь ты «дурь большевистская». А для меня это не дурь. Я читал программу и принимаю ее. Что плохого в них? Обещают свободу дать и равенство.Сделают, чтоб власть народная была, чтоб в мире войны не было. И я так хочу. От сердца всего хочу хорошего мира. Ну, большевик я. Что теперь скажешь?
Ошпаренный прямолинейностью, Дмитрий не мог отвести от брата окаменевшего взора; он едва дышал.
– Говорил же… Чужие мы! – бросил Степан и спешно вышел.

Практика в самом разгаре, я под впечатлением начинаю редачить Пепел и пополнять его диалектизмами