Кавказское «Варенье из бабочек» Кантемира Балагова

Если вы думали, что «Слово пацана» и «Дети перемен» — самое мрачное, что вы видели в последнее время, то погодите. Кантемир Балагов долго зрел с новым фильмом, и, кажется, не зря.

Секцию «Двухнедельник режиссеров» в Каннах открыл его англоязычный дебют о частной жизни черкесских иммигрантов в Нью-Джерси. Первую половину фильма хочется кричать «не верю» в лицо Барри Кеогану, Гарри Мэллингу и Райли Кио, изображающих любовь к черкесским лепешкам на чистом английском. Но потом Балагов применяет запрещенный прием (его фирменные темы стыда и мускулинности вновь проходят красной нитью), и начинаешь верить.

В фильме есть трагикомичные и фантасмагорические ноты (так что перекличка с «Анорой» не только по теме): от умилительного розового пеликана до Моники Белуччи, которая, по мнению героев фильма, имеет кавказские корни. Но весь этот маньеризм будто бы даже на пользу.

Постоянно фигурирует слово «кавказский», как будто нарочито обходя слово «российский». И только однажды один из главных героев объясняет американской девочке, что «Нальчик — это такой город в России», и вот по спине все же забегали мурашки.

Все это «маяние» черкесской семьи — имеет корни, а мы вспоминаем набившую оскомину фразу: можно вывезти мальчика из Нальчика в США, позвать трендовый англоязычный каст, но… продолжение вы знаете.

Кстати, быть может, это профдеформация, но дежавю с «Детьми перемен» — для меня удивительное. Даже актеры похожи: юный Талха Акдоган — вылетый Хетаг Хинчагов, Меллинг — Данил Стеклов, а Кеоган — немножечко Слава Копейкин. Надеюсь, этих мальчиков тоже вывезут однажды из «Нальчика» и покажут зарубежному зрителю.

#кинодневник #записки_из_канн