✄ — 𓊈 Ⲣⲁʀⲧ : 2 𓊉
Удивлению молодого официанта не было даже теоретически возможного предела. Был ли у вас подобный опыт работы с людьми? У Лололошки — точно нет, и именно поэтому он не смог удержать за белыми решётами тихое, растерянное «э…». Да и собственную мимику ему скрыть не удалось: стоило взглянуть на Джона, как на лице проступило сомнение. Даже в реальности этого человека он не сомневался так сильно, как сейчас — в его поведении.
Лололошка вдохнул побольше воздуха, медленно смыкая и размыкая веки, в жалкой попытке собраться. Он не был уверен ни в своём ответе, ни в том, как ему вообще поступать дальше. Внутри всё перемешалось. Он поймал взгляд Джона и ощутил,как по накатанной дорожке снова запускается круговорот его мыслительных отбросов: а вдруг..? А что если я..? А можно ли..?
И пока Джон сидел напротив с нескрываемым наслаждением, особенно довольный вышедшей реакцией, — Лололошку трепало. Он метался мысленно, не понимая, какое решение принять и куда податься. Бывали ли у него такие проблемы в общении с людьми? Нет. Точно нет.
Наглое поведение клиентов по отношению к обслуживающему персоналу — дело привычное, что уж там. Но это… это ведь даже наглостью назвать сложно. Джон, конечно, выглядел вызывающе, чуть нахально — но он не делал ничего по-настоящему мерзкого. Он просто сидел. И ждал. Ждал ответ на своё предложение. Ждал реакции. Ждал, когда случится неизбежное. Когда Лололошка согласится.
— Ну и что вы думаете, Лололошка? Разве нет у вас самовлюблённого желания сделать селфи с самим собой? — в голосе Джона звучала почти издевательская легкомысленность, такая, что у любого нормального человека дрогнула бы бровь. И кто бы мог подумать, что подобные люди действительно существуют на белом свете?
Джон, как всегда, не позволял себе коснуться чужого тела — слишком воспитан, слишком принципиален в этом вопросе. Но рукой провёл вдоль, параллельно линиям тела Лололошки, будто обрисовывая его в воздухе. Наглядно. Намеренно. Издевательски точно.
— Вот знаешь… у меня есть, — тут же вырвалось у него в ответ.
Лололошка застыл. На долю секунды дыхание сбилось — это было неправильным. Совершенно неправильным. Чем-то таким, что поощрять ни в коем случае нельзя.
Хам. Чёртов наглец.
— Нет. Нет, знаете… у меня нет такого желания, — быстро, резко, почти отрывисто поправился он. — Ожидайте заказ в ближайшее время. Хорошего вечера.
Он развернулся, почти бегством отступая от столика, с горящими ушами и бьющимся в висках сердцем. Но всё равно расслышал тихое, недовольно сорвавшееся с губ Джона:
— …ц.
...
— Ло… ну я просто поверить не могу! Неужели ты отказал этому красавцу? — шепчет появившаяся вновь девушка, наклоняясь к нему так близко, будто пытается заглянуть прямо в его душу.
Лололошка и сам сомневался в правильности своего отказа, но вот сомнения чужих — особенно такие настойчивые — он не одобрял вовсе. Точно так же, как Кейт не одобряла его решение отказать Джону… тем более что она прекрасно знает, кто он такой.
— Какая разница, Кейт? Это непростительная наглость. Тем более… нам нельзя и… — тут он сам себя выдал. С потрохами. Выдал скрытое желание. Выдал то, чего старательно избегал. Желание — сделать шаг навстречу не просто клиенту. Навстречу ему самому.
— Какой же ты нерешительный, Лололошка! — шипит она с нежной укоризной, хватает его руку и начинает тащить за собой — прямо в сторону того самого заинтересованного клиента. А Джон… Джон только смотрел. И, кажется, был абсолютно счастлив той самой решительностью подруги этого симпатичного официанта.
Кейт почти физически перенесла Лололошку к нужному столику, словно он был беспомощным животным, которое не умеет сопротивляться, — а он, к своему позору, и правда не сопротивлялся как следует.