#стихи

КАВКАЗСКИЙ ЦИКЛ

I.

до князя далëко,
до боженьки высоко —
каменья бедовыми клочьями.

на дюжину нашу
тысяча языков,
и все,
как один,
прикорочены.

II.

Война —
это кровь, Джон,
бегущая вниз по склонам,
где в белых курумах
нас пó трое в каждой щели.

Аулы красиво тлеют
в гранитном лоне,
на острое солнце
поручик глядит, ощерясь.

В расшибленной тьме
стволы прикипают к ложам,
и скрученных ног
хватает черкесу для хаджа.

Война —
это кровь, Джон,
и мы с ними дико похожи,
хотя бы и тем,
что гибли бы
точно так же,
бросаясь на у‌р,
чтобы небо смотрелось румянее,
сменяя равнинное барство
на горский нрав.

Полковник сказал:
«красота эта стоит армии»,
и знал бы ты, братец,
как же он, сука, прав.

Война —
это кровь, Джон,
забитая в девичьем вскрике,
в разливах Кубани
рождающем тысячи гроз.

Над дремлющим в хвое
измученным Саусыры́ко,
ярмом ятагановым
слëзы роняет Христос.

III.

Княжне Шхагуáшэ
неведом ни сон,
ни ад —
над нею
размëтанных звëзд озорное крошево;
и месяц,
растянутый в шáшхо,
вбирает яд
да ластится в руки
пастуший сынок прихорошенный.

По ножнам джигитов
аятами вьëтся медь,
и бурки поникшие
в скалах
курчавятся рощами.

Княжна переходит ручьи
в соловьиной тьме —
белëсый подбой
да орлиная стать
непорочная,
червлëный оброк
да сереющий
вдовий удел,
разводом в бадье
солëная степь нагая.

Княжна Шхагуашэ
ступала
по горькой воде,
и яблоки белые
лопались
под ногами.

IV.

Где раньше пластун
боялся поднять головы,
стоишь в полный рост
и слышишь,
как шепчет Бог.

Поджарый тумá,
проверенный на разрыв,
подшитую тень
рассëкший
на взрыд и вдох.

Соловая тишь
мелькает
на сирой свече,
пока батальоны
рвут разнотравья в клочья.

Разнеженный ангел-хранитель
сидит на плече,
и юные раны
на крыльях его мироточат.

И всем моим
диким дивизиям,
шедшим обочью,
в холмы алычовые
óкидью не посмотреть.

В дремучем кочевье,
раздавленном
выцветшей ночью
последним
нашим врагом
становилась
смерть.

2025