Открыл для себя крутого тунисского поэта Абуль Касим аш-Шабби (1909 - 1934 годы), который, как настоящий поэт, умер в 25 лет. Несмотря на это, он успел революционизировать тунисскую поэзию, добавив туда новые формы, новые средства выразительности и новые глубины.

Глубины, как я успел заметить, состоят из очень мрачного и отчаянно-печального восприятия жизни, изнутри которых красота мира, естественным образом, становится ещё более ослепительной. И вот из этих контрастов и состоит его поэтика.

Интересный факт: во время арабской весны в Тунисе и Египте люди сканидровали его поэму "К Тиранам Мира", но её я как-нибудь в другой раз переведу, если не отвлекусь на что-то другое. Пока что перевёл одну из последних, суицидальных поэм этого человека.

Абуль Касим аш-Шабби

Мы идём и с нами весь мир идёт
Но к какому краю
Мы с птицами солнцу поём
А весна на флейте играет
Мы смерти вслух читаем мира роман
Но чем же окончится книга?

Так я сказал ветрам, но услышал
Спроси ты у сущего, каково было книги начало
Тогда мгла окутала душу мою
В горькой тоске куда я иду? - душа закричала
Я ответил:
Мой путь вместе с жизнью!
Но душа мне сказала:
На этом пути что нам за жатва досталась?

Обессилел я, словно сухая трава, и на землю упал
И воскликнул: о сердце моё, проводник! Веди!
Быть может там я гробницу свою отыщу
В тишине мрака и себя закопаю
Веди! Ведь сгущается тьма надо мной
И скорби туман меня одолевает
Те чаши любви, что наполнил рассвет
Рассыпаются едва моих рук достигая
И в прошлое канула глупая молодость
На лице лишь скорби гримасу оставив
Отведи меня, сердце! Мы вдвоём чужаки
Удел наш просеивать жизнь через искусство печальное

Мы так долго с живым танцевали
Пели с юностью гимны годами
С ночью бегали босиком по ущельям
Пока ноги в кровь не содрали
Ели землю пока не насытились
Пили слёзы пока жажда нас не оставила
Распыляли мечты и любовь и отчаянье
Там, где нога ступала

Ну и что? Стал я в жизни земной
Далёк от веселья её и забавы
Гибну во тьме и дни свои хороню
И даже не плачу

Цветы опадают молча
Печально и докучливо мне под ноги
Иссохло жизни колдовство, о сердце плачущее
Так давай же испробуем смерть! Давай же!