В итоге, среди разнообразных книг на иврите, мною были обнаружены 3 книги на арабском языке. Первая - перевод романа Людмилы Улицкой на арабский язык. Ну тут без комментариев. Вторая - роман алжирской феминистки Ахлям Мустагнами. В своё время я пытался читать её произведение "Память тела" (ذاكرات الجسد), но оно целиком сводилось к странным фантазиям авторки о том, как мужчина, с которым она рассталась, страдает о ней. Причём, что странно, книга была написана от имени мужчины. Он страдал и думал о ней в разнообразных пышных фразах, сидя в кафе, покупая газету, слушая песню, во время прогулки по улице и так далее. Это происходило буквально на каждой странице. Прочитав страниц 50 я решил, что для меня это какой-то запредельный уровень ф-письма. Я воскликнул: "Хватит! Когда ты ушла, он сразу же забыл тебя и больше никогда не вспоминал, дура!". И забросил книгу.
Но третья найденная мной книга действительно поразила меня. Это был автобиографический роман Мухаммада Шукри "Голый хлеб" (араб. الخبز الحافي) или "Босоногий хлеб", если переводить чуть точнее. Дело в том, что Мухаммад Шукри - не самый типичный арабский писатель. Я бы описал его как марокканского Жана Жене. Они даже были знакомы. Жизненный опыт схожий: нищее детство, маргинальность, обитание на дне, мелкий криминал, раннее знакомство с алкоголем и наркотиками, поздно научились читать и писать (Шукри только в 20 лет), опыт занятий проституцией с богатыми мужиками и тд.
Не случайно Шукри стал известен изначально на западе, а в арабские страны его книги пришли лет на 10 позднее. И немедленно стали подцензурными. В родном Марокко, например, его книги разрешили только в 2000-м году. За 3 года до его смерти. Причина: предельно откровенная автобиографическая проза, которая никак не вписывается в традиционно консервативный дух арабского общества. Скажем, книга начинается с того, что отец автора убивает его младшего брата в приступе гнева.
Или, скажем, описания употребления веществ:
Клиенты кофейни всячески поощряли мое желание курить киф или жевать гашиш. Один из них сказал мне:
– Знаешь, в первый раз всегда рвет.
Он был прав. Больше не было никаких болезней, голова больше не кружилась. Когда я в первый раз выпил вина, меня вырвало, и чувствовал я себя хреново. И мне тоже сказали:
«В первый раз всегда так».
Наркоманы и пьяницы были правы. Они знают толк в том, о чем говорят.
Сцены того, как мужики ябут других мужиков:
Однажды ночью я увидел, как банда булочников разделалась со своим товарищем Язиди, хохоча, они связали его, заткнули ему рот какой-то тряпкой. Они развлекались, как могли. Один из них стянул с себя штаны, надрочил свой член и стал тереть его о лицо Язиди, особенно яростно тыкая ему в нос. Он проделал то же самое, суя ему то в глаза, то в ноздри свои ягодицы и яйца. И вот так развлекаются мужчины?
продолжение ниже