Дочитал недавно воспоминания Наджати Сидки (1905 - 1979). Был такой палестинский араб, интеллектуал, журналист, писатель и агент коминтерна. Прожил интересную жизнь. Работая на почте в Иерусалиме, познакомился с евреями-коммунистами, стал посещать собрания. Так увлёкся, что в 1925 году уехал учиться в Советский союз и был принят в Коммунистический университет трудящихся Востока (КУТВ). Потом принимал участие в Гражданской войне в Испании на стороне республиканцев, в Алжире пытался организовать подпольное радио, потом отошёл от дел и стал уважаемым литературным критиком и радиоведущим.

В общем, из интересного:
- Сами воспоминания написаны очень сухо и начисто лишены какого-либо психологизма. В основном, он просто перечисляет события, факты, описывает явления вроде феномена "свободной любви" в СССР (если что, Наджати такое осуждает) или даёт краткие характеристики различным историческим личностям, с которыми был знаком.
- Иногда, это суховатое повествование разбавляют какие-нибудь забавные истории или жутковатые комментарии.
- Забавные, как его друг, тоже арабский студент, который прочитал на арабском стихотворение про кокаин на одном из официальных советских мероприятий, организованном рабочими на заводе где-то в Орехово-Зуево. Он просто не знал, что сказать. Но несмотря на это, сорвал апплодисменты рабочих. Или про старушку и негра, которая решила, что это чёрт.
- Жутковатые, как последующие заметки, - "а вот потом его расстреляли", "а потом он вернулся в *country_name* и провёл 30 лет в тюрьме", "а вот он погиб на войне" и тд.
- Ещё иногда в него вселяется антропологический дух Ибн Фадлана* и он описывает, например, как присутствовал на похоронах в крематории. Этакие похороны советского руса. Не хватает только комментария: "Они самые грязные из творений Аллаха".** Или как несколько марокканцев, перешедших на сторону республиканцев, объясняют своё решение мистическим видением святого во сне. А не тем, что прочли листовку, напечатанную Наджати, которую он позже находит у них.
- Мне сложно оценить, какую ценность эти воспоминания имеют для историографии 20-х годов СССР. Хотя вообще там есть интересные моменты: от песни беспризорников, которую я не смог идентифицировать**** до всяких внутрипартийных разборок. Неплохо бы перевести по крайней мере часть про его учёбу в союзе.
- Несмотря на такие яркие вкрапления смешного, грустного и антропологического, что думал и чувствовал всё это время сам Наджати - чаще всего можно только догадываться. В лучшем случае, он описывает позицию партии по определённому политическому вопросу или внутрипартийные споры, но почти никогда не говорит о себе.
- Впрочем, чуть ли не единственное исключение - это его спор с Халедом Багдашем.*** Из этого спора становится ясно, что Наджати сочувствовал панарабизму, в то время как официальная позиция партии панарабизм скорее осуждала.
- Религию в своих воспоминаниях тоже никак не упоминает. Вообще.
- Что однако не помешало ему в 1940-м году написать работу о несовместимости ислама и нацизма. Где он обильно ссылается на Коран, хадисы и на работы представителей исламского модернизма, Мухаммада Абдо, Джалялуддина аль-Афгани и т.д.
- Ну и вот этот последний пункт, конечно, немного туманный. Всё-таки чем был для него ислам? Чем был для него тогда марксизм-ленинизм?
- Ситуацию усугубляет то, что после написания этой работы его исключили из партии. Сам Наджати объясняет это своим конфликтом с Багдашем, но come on... как-то всё это странно.

Вообще, неплохо бы это всё как-то исследовать. Тема "восточных студентов" в раннем СССР, кажется, в принципе не сильно раскрыта историками, а в РФ и подавно о ней ничего неизвестно.

Но я пока ограничусь тем, что поставлю вопрос. Если кто-то умный может что-то умное сказать по этому поводу, то буду рад. Особенно про странный поворот с исламом и с исключением из партии.