Совершенно потрясающий материал Круглого стола 1988 года в Лиссабоне. Несколько писателей из СССР - Толстая, Анненский и Анатолий Ким - беседуют с представителями эмиграции (Бродский, Довлатов, Зиник), а также с Дереком Уолкоттом, Салманом Рушди, Сьюзан Зонтаг и другими.
Краткое содержание: представители Центральной Европы хотят, чтобы представители Москвы что-нибудь сказали про советские танки, которые всё еще стоят в их странах.
Представители Москвы хотят говорить про литературу, а также объясняют, что они тоже жертвы советского режима.
Уолкотт, Рушди и Зонтаг говорят про империализм и колониализм. Русские писатели говорят, что это всё тоталитаризм и коммунизм.
Короче, грустное зрелище, причем в этом году еще более грустное, чем в 1988ом.

Я немного помню 1988 год и понимаю, что нет ничего удивительного, что разговор не задался. Западные люди уже во всю живут в концепции постколониального мира, а для (анти)советских писателей всё еще актуальны какие-то другие мысли.
В какой-то момент Данило Киш говорит, что Толстая и Анненский разговаривают в учительском тоне, объясняя очевидные вещи, типа того, что литература пишется отдельными личностями. Все начинают оправдываться и объяснять, что не имели в виду никого учить. Никому из западных участников дискуссии не приходит в голову, что московские гости говорят банальности не потому, что хотят кого-то чему-то научить, а потому, что для них это свежая и важная мысль.
Бедный Бродский старается работать медиатором между центральноевропейцами и русскими, но получается не очень хорошо.

Между тем, ясно видно, что все русские уверены, что стоит сбросить коммунистов и всё наладиться. Центральноевропейцы высказывают на эту тему скепсис, Уолкотт, Рушди и Зонтаг призывают коллег всё-таки немного рефлексировать на тему собственного имперского сознания. Коллеги говорят, что стоит сбросить коммунистов и всё наладится.
И так в цикле.

По прошествии трети века ясно, что Уолкотт, Рушди и Зонтаг были правы. Разговор о коммунизме подменил разговор об имперском характере России и/или русской культуры.
Возможно, если бы вместо того, чтобы отбиваться, московские гости допустили, что их собеседники говорят что-то в самом деле важное, в новостях сегодня нам бы не показывали то, что показывают.

Но нет. Русскому писателю всегда важнее донести свою ценную мысль до аудитории (даже если аудитория эту мысль знает давным-давно), чем понять, что ему говорят.
Знаю это не понаслышке, сам такой.
Надо бы для разнообразия научиться слушать собеседника.
Но сначала, конечно, пусть он поймет, что я прав, когда говорю, что литература пишется отдельными личностями и, главное, что Волга впадает именно в Каспийское море.
Не в Белое, не в Красное, не в Баринцево?
Понимаете? Что значит "да"? Это не ответ!
Давайте, я еще раз объясню, а вы послушайте!