Много лет спустя я всё ещё пытаюсь понять, почему именно я стал его жертвой. Иногда мне кажется, что ответ был в нашей последней встрече.

Я хожу вдоль забора, обрываю листья с кустов от скуки, пока на одном из листочков не обнаруживаю красивого жука: красного в черную крапинку. Это первый не противный жук на моей памяти, и я разворачиваюсь вместе с листочком, чтобы показать его Маме (может, это первый не противный жук и на её памяти?), но опять — опять, как в своих снах — сталкиваюсь с Джошуа. Ещё быстрее, чем подниму глаза, начинаю дрожать: я очень реальный, очень существующий, а значит — я не сплю. Что сейчас будет?
Я не поднимаю взгляда, придумывая следовать другому мифу — может, он как Медуза Горгона, только от встречи с его глазами происходят другие беды. Вижу, как его руки осторожно, словно самое хрупкое, переносят букашку с листика на мою ладонь. Он говорит при этом:
— Это божья коровка.
Если бы я не боялся, я бы удивился названию: она совсем не похожа на корову. Но она милая, лучше других жуков, и её не хочется убивать, как иногда случается с другими насекомыми. Других - хочется. Пауков и тараканов.
Джошуа тоже смотрит на коровку, когда сообщает: — Представляешь, она так примитивна, что не может тебя осознать. Не представляю. Вообще не понимаю, о чём он, и потому спрашиваю: — Как это?
Он пожимает плечами, делает несколько шагов назад, и расслабленно устраивается на скамейке.
- Ну, - продолжает он, — она не понимает, что сидит сейчас на ладони у существа куда более могущественного, чем она сама. И оно, это существо, может решить жить ей или умереть. Всё её бытие зависит сейчас от тебя и твоего настроения, — он внимательно смотрит на меня.
— А она даже не подозревает, что вокруг неё вообще существует кто-то, способный принимать такие решения.
Мне не хочется её ни убивать, ни мучить, я смотрю на свою ладонь, и вдруг вижу, как из под красных крылышек вылезают белые, и мне становится как-то гадко, противно от нее - просто в одну секунду, — и я встряхиваю ладонью с отвращением, которое, конечно, меньше, чем от крыс, но тоже становится сильным. Коровка падает, а я случайно на неё наступаю, и размазываю по асфальту. Джошуа наблюдая за этим, скучающе говорит:
— Любопытно.
А я виновато отвечаю:
— Я случайно.
— Конечно.
Не понимаю, поверил он мне или нет.