Как ClawFather построил OpenClaw.

Питер Штайнбергер начал OpenClaw не с идеи «создать платформу для агентов», а с личного раздражения: он хотел отправлять задачи компьютеру с телефона. Первый прототип просто связывал WhatsApp с ноутбуком.

Но именно в этот момент агент перестал ощущаться как чат. Он получил доступ к реальному компьютеру, начал выполнять действия и иногда удивлять результатом. Первыми пользователями стали друзья, затем появился Discord, сообщество и стремительный рост проекта.

Главный вывод из выступления: ценность агента определяется не только моделью. Нужна среда, в которой он способен долго работать:

• сохранять контекст между сессиями;
• самостоятельно просыпаться по событиям;
• пользоваться инструментами;
• выполнять крупные задачи до результата;
• работать с голосом и другими форматами;
• переживать смену поставщика моделей;
• оставаться управляемым по стоимости и риску.

Отсюда и важная формула Питера:

> Your dependency business model is your business model.

Если продукт зависит от одного поставщика модели, он наследует его цены, ограничения, политику и внезапные изменения доступа. OpenClaw изначально был сильно оптимизирован под Claude Opus, поэтому изменения со стороны Anthropic болезненно ударили по продукту.

Есть и менее заметная проблема — экономика «всегда включенного» агента. Питер рассказал, что после истечения KV-кэша один heartbeat мог повторно отправить около 600 тысяч токенов. Поэтому настоящий always-on агент — это не бесконечно работающая модель, а грамотно спроектированная система событий, памяти, сжатия контекста и ограниченных запусков.

Еще один сильный сигнал — инфраструктура. Локальные тесты быстро занимают все доступные ресурсы, а единой удобной среды для переноса агентных нагрузок между Linux, macOS, Windows и облаком пока нет. Собственным парком машин Питер управляет вручную и прямо признает, что не должен тратить на это время.