18+ НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ АНО «ЦЕНТР ПО РАБОТЕ С ПРОБЛЕМОЙ НАСИЛИЯ» ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА АНО «ЦЕНТР ПО РАБОТЕ С ПРОБЛЕМОЙ НАСИЛИЯ».
Продолжаем нашу новую рубрику: о книгах, написанных женщинами. В этот раз рассказываем о публицистической работе журналистки и активистки, а ещё сотрудницы нашего Центра Анастасии Полозкова «Конец свободной эпохи: голоса российского феминизма».
Каждая глава книги посвящена определенной теме, связанной с феминизмом. Например, первая глава «Наследие советского женского движения» рассказывает о том, что отвоевали у власти советские активистки, а что похоронило авторитарное государство. А в пятой главе о феминизме в разных регионах России говорят активистки из Карелии, Башкортостана и Бурятии.
В этой книге политолог Екатерина Шульман рассказывает об изменении российских законов, касающихся прав женщин, с 90-х годов. Прочитать отрывок из этой главы можно здесь. А номинантка на Нобелевскую премию мира Валентина Череватенко и некогда участница «Союза “Женщины Дона”» вспоминает о том, как активистки движения участвовали в миростроительстве во время войны в Чечне и после теракта в Беслане. Отрывок из этого интервью опубликован на «Дискурсе».
Каждая глава — это интервью-монолог одной или нескольких героинь. Все они — экспертки или непосредственные участницы феминистского движения: Элла Панеях, Александра Талавер, Элла Россман, Наталия Малаховской, Белла Рапопорт, Жанна Немцова, Ева Крестовиц, Светлана Анохина и другие. В книге также приводится выступление Саши Скочиленко и письмо Марии Пономаренко из колонии.
«Насилию.нет» публикует фрагмент из монолога Наталии Малаховской — одной из авторок самиздата «Женщина и Россия», который был издан в СССР в 1979 году тиражом всего в 10 экземпляров, после чего создательницы альманаха подвергались преследованиям и были «выдавлены» из страны:
«На чем строится «Женщина и Россия»? Прежде всего родильный дом, пионерский лагерь, уход за детьми — социальная тема. Это оказалось опасным, чего я, кстати, абсолютно не понимала. То, что я писала про родильные дома, я не воспринимала как политическое, а они [власти] воспринимали, потому что это социальные права и потому что женщины — половина населения.
Подрывался миф о том, как в Советском Союзе хорошо обращаются с женщинами там, где они нуждаются в особой помощи. Мне не приходило в голову, что за тексты о роддоме может случиться что-то плохое. Но даже если бы пришло, мне было все равно: присутствовал такой внутренний душевный полет, что ничего не остановило бы. Мой постулат состоит вот в чем: равноправие-то было, но на пороге родильного дома оно кончалось, так же как и на пороге абортария. Это не то право, которое нужно мужчинам. Вот и все».