В который раз убеждаемся, что ненужные заимствования не приживаются в языке.

Вот как говорили некоторые зумеры при Петре (из дневника Б.И. Куракина):

В ту свою бытность был инаморат славную хорошеством одною читадинку, называлася Signora Franceska Rota, и так был инаморат, что не мог ни часу без нее быти, и расстался с вели­кою плачью, и печалью аж до сих пор из сердца моего тот амор не может выдти и, чаю, не выдет, и взял на меморию ее персону и обещал к ней опять возвратиться...

Вся разница в том, что здесь мы видим не англицизмы, а слова из итальянского языка:

❤️ инаморат < innamorato ("влюблённый")

❤️ читадинка < cittadina ("горожанка") < città ("город"), устаревшая форма выглядела как "cittade"

❤️ амор < amor ("любовь"), усечённый вариант от "amore", хотя, возможно, здесь Куракин использует напрямую латинское слово

❤️ мемория < memoria ("память"), само словосочетание — это латинское выражение "in memorio" ("на память")

❤️ персона < persona ("личность, маска, персонаж"), здесь имеется в виду "изображение"; в тот период в русском языке в ходу было также слово "парсуна" (тоже от "persona"), как называли первые светские портреты, которые стали только-только появляться в XVII веке после долгих столетий лишь иконографических изображений

А сегодня Куракин написал бы, что была у него крашиха... А ещё через сто-двести лет никто не будет помнить ни "инамората", ни "краша", будут ворчать по другим поводам. Короче говоря, если я усну и проснусь через сто лет, и меня спросят, что сейчас происходит в России, я отвечу: ругаются из-за заимствований 😉