Нина снова пробовала себя в качестве кулинара: ведь музы и Барда не было, значит, готовить пришлось ей, и она хотела позвать всех волков на пробу. Об особом месте Норы ей было известно, поэтому Нина и пошла сразу туда. И вот, уже приближаясь к месту, она завидела знакомые дреды и уже было хотела окликнуть подругу, как тут Нина стала свидетельницей мощного удара по голове Брута. Три секунды паузы — и вот она уже кричит Норе не трогать бедных псов и бежит разбираться.

— Нора, какого хрена?! — сказала она с сильной одышкой. Из-за здоровья спорт явно не её конёк...

— А ты какого хуя здесь делаешь?! Бард же сказал тебе из лагеря в сторону купола не ходить! — Нора может, иногда, и кажется безразличной или даже жестокой по отношению к состайникам, но переживает о них чуть ли не до потери пульса. Тем более о мелких волках, у которых любопытство зашкаливает.

Нина же слов Норы не слушала. Сейчас её больше волновал лежащий на земле браслетник. Она подошла к нему и Икару.

— Чувак, ты цел? — Нина наклонилась к Бруту, чтобы лучше увидеть реакцию, но увидела лишь закрытые глаза и тонкую струйку крови из носа браслетника. — НОРА, БЛЯТЬ!

Нина присела на корточки и приложила пальцы к шее Брута, проверяя его пульс. Поняв, что он есть, она выдохнула. Жмурик в лагере не нужен, особенно в отсутствие Барда. Нина посмотрела на испуганного за себя и друга Икара и уже в голове прикидывала, что с ним Бродяга сделает, когда увидит...

Нора подошла к браслетникам и Нине. Рост волчицы позволял ей схватить Икара за шкирку и подтащить к себе.

— Вот на кой хуй ты с этим возишься? — говорила Нора, заламывая ручки уже не «платиновому» мальчику, чтобы тот не убежал и при этом не мешал разговору волчиц. — Не ты ли говорила, что если человеку суждено умереть в этот день, то он и так...

— Не перевирай буддизм, — пробурчала Нина, закидывая руку Брута себе на плечо и с трудом поднявшись на ноги, продолжила: — Это не значит, что человека надо бить в челюсть.

— Он сам виноват. Какого хуя сюда припёрся? Сидел бы дальше в своём шарике и не дёргался. — Чем злее по мере диалога становилась Нора, тем сильнее она сворачивала руки бедного Икарёнка.

— Всегда же можно поговорить... — бурчала Нина, пытаясь удержать тушку Брута на себе.

— Все хиппи вымерли, Нина, угомонись, — казалось, ещё слово — и она руки Икара в другую сторону перевернёт. — Он заслужил, и точка.

— Ай, чёрт с тобой... — Нина смотрела на Икара и понимала, что жертвой её речей становится бедный браслетник. — В любом случае их двоих нужно в лагерь.

— Наконец-то здравые мысли, — Нора чуть наклонилась к Икару. — Бродяга будет рад такому подарку.

Interactive